Никита Славянинов. Роман в стихах

Строкой пикантной эксклюзивно

тебя, читатель, угощу:

я от чиновников тащусь

(чтоб в пять шагов до лимузина

вложить все лучшее суметь —

особый нужно дар иметь!).

2.32

Не все чиновники бездарны,

иные могут кое-что,

но мы, народ неблагодарный,

привычно кроем на все сто

особой русскою любовью

их непростое поголовье.

Из года в год, из века в век

пеняет русский человек,

многозначительно кивая

на то, как за морем живут,

и почему там любят труд

(у них традиция такая,

они верны с пеленок ей,

как мы – традиции своей).

2.33

Довольно впечатлений внешних —

познать охота нам нутро:

не будем медлить, друг сердечный,

нас ждет московское метро.

Откроем книги и тетради,

уткнемся в них приличий ради

(не помышляя подражать), —

нам марку следует держать.

Всем дуракам в округе ясно:

хоть сотню штатов обойдешь —

нутра культурней не найдешь.

Короче говоря, потрясно!

(Позвольте низкое словцо

вам дерзко выдохнуть в лицо).

2.34

Но непонятно совершенно,

зачем вся эта красота?

Зарыто в землю совершенство

и, надо думать, неспроста.

А неудачникам из Энска,

кому гармонии вселенской

в своей глуши не ощутить,

мне остается сообщить,

что с перистальтикой прекрасной

нутро работает всегда,

перемещая без труда

свеженачитанные массы,

и в нужном месте, в нужный час

доставит на поверхность вас…

2.35

С глубоким удовлетвореньем

(язык тех дней забыть нельзя)

великолепное творенье

покинем временно, друзья.

Признаюсь, что завлек обманом

героя данного романа

в тот самый уголок Москвы,

где иногда бывали вы.

Противник праздных интересов

и не по летам деловой,

немало спорил он со мной,

но в знаменитый храм Гермеса,

что удалой воздвиг купец,

зайти изволил наконец,

2.36

взглянул небрежно на прилавки

и толпы алчных прихожан

(здесь опускаю сцены давки,

вниманьем вашим дорожа).

Зовет нас авторское право

с Никитой двинуться направо,

уговорив его чуть-чуть

в известном месте отдохнуть —

там, где на камень величавый

поставлен бронзовый пиит

и с высоты, как бог, глядит,

склонив в задумчивой печали

позеленевшую главу,

как будто тошно здесь ему.

2.37

Хотелось лично мне представить

ему героя этих строк

и удовольствие доставить,

прилежно выучив урок.