Никита Славянинов. Роман в стихах

26

Трагичен для души и тела

порой их странный симбиоз,

ведь эти двое то и дело

друг друга мучают до слез

в борьбе за то, кто будет главным,

борьбе заведомо неравной:

признав господство над собой,

душа становится рабой.

Что делать, если быть послушной

ей надоест, и, как жена,

развод потребует она?

Чтоб вам, друзья, моралью скучной

здесь без нужды не докучать,

ее заставим замолчать.

2.27

Что подобает делать чаще,

оберегая крепость уз,

ведь лишь туда приходит счастье,

где гармоничен их союз

(тому, что счастье – не химера,

найдутся, думаю, примеры).

Пора, однако, поспешить

и дело с честью завершить.

Но, не желая быть дотошным,

свою задачу упрощу

и ряд деталей опущу,

поскольку дело было в прошлом,

когда мы шли, разинув рты,

по шумным улицам Москвы.

2.28

Поправлюсь: был на самом деле

открыт рот только у меня,

Никита греб, сжав зубы, к цели

и не глазел по сторонам.

Он прав: героям из провинций

рты разевать нельзя в столице,

ведь (выражаясь без прикрас)

здесь облапошить могут враз.

Была провинция приметной

в толпе московской по узлам,

по нервно вспученным глазам

при виде колбасы заветной,

ломилась родина за ней,

как заграница в мавзолей…

2.29

Поэтом следует родиться,

чтоб хоть однажды довелось

воскликнуть, глядя на столицу:

чего в ней только не слилось!

И этим выразить все чувства

(не в том ли состоит искусство?),

и чтоб никто не смог понять:

а что же он хотел сказать?

Поверьте, человек корректный

(в чем убедитесь без труда)

вам ни за что и никогда

не скажет ничего конкретно,

достаточно что вам, мой друг,

родная речь ласкает слух.

2.30

Нам слишком долго не пристало

о преходящем толковать,

и без того забот немало,

не будем время зря терять:

поклонимся камням московским,

зубцам старинных стен кремлевских,

рядам, подворьям и дворам,

и уцелевшим куполам.

Возможно, в этом есть предвзятость,

но сердце так отозвалось

на то, что для него слилось.

Лишь в камне истинная святость,

лишь он в себе еще хранит

московский дух и колорит.

2.31

Не только этим город славный

нас поразит с тобой, мой друг.

Из всех московских духов главный —

могучий меркантильный дух.

Его приятель, дух чиновный,

отмечен важностью сановной:

ответственный чиновный люд

здесь по походке узнают.