5 | Времена лет. (2014—2015)

 Сон

я побреду по бреду сновидений,

по тяжким вздохам в глубине ночей,

без времён, пути и направленья,

в следствиях вечернего «налей!»

и ангел черный тихими крылами

меня укроет от забот и суеты,

под нами – мир, и только Бог – над нами,

с которым молча говоришь на ты

всё – впереди: прошедшего не надо,

я помню только будущего прядь,

последний стих пусть будет мне наградой

за то, что время протекает вспять

Первомай

черемух белых опьяненье,

дурман дворами истекает,

и тишина – лишь птичье пенье

в коротком, кротком, синем мае

и липкой зелени забава,

тополя в веере листвы,

и только чёрная дубрава

здесь не теряет головы,

на солнце – пьяниц прозябанье,

на небе – в белом лоскуты,

ты на мечты меняешь знанья

пред тихим гимном чистоты

Старость

рвутся связи, пропадают люди —

кто на год, а кто и навсегда,

круг друзей пунктирен, вял и скуден,

время – словно вешняя вода

и стучит назойливо сознание:

ты уже не нужен никому,

рвётся в дверь мою предсмертное изгнанье,

на миру, в толпе и на дому

и живу, в себе себя лелея,

в ожидании, когда же я умру,

и никто, наверно, не жалеет

превращения меня в дыру

все ушли, уходят – безвозвратно,

я один, к строке кладу строку,

без обиды, горечи, азарта,

как и не был на своём веку

Утренний город после вчерашнего

невнятный с утра, одинокий и снулый,

тащился трамвай, переполненный людом,

слегка матерясь и готовый по скулам,

теснился в проходе – к паскуде паскуда

и солнце играло, и птички болтали,

и дети уже перешли на сандали,

над городом плыли белёсые дали,

но люди в толпе ничего не видали

в газетах все новости стары и хмуры,

на первых страницах – дешёвые дуры,

сейчас б не айпоны в руках, а шампуры,

и виснут убитые к ужину куры

трамвай протащился четыре квартала,

устал, ведь силёнок осталось так мало,

а надо пилить, ну, хотя б до вокзала

и сбросить в метро это бритое сало

я еду трамваем, уставясь в окошко:

наш путь пресекает чернущая кошка,

вся жизнь невпопад и слегка понарошку,

мне скушно и муторно, скверно и тошно

Форос, 2009

помнишь, приятель? – когда-то давно

пили с тобою в Форосе вино,

были отчаянно счастливы, впрямь,

я был чуть пьян, да и ты, вроде, пьян

ночь голубая, гальки тепло,

и «бастардо» словно в душу текло,

в споре о смыслах каждый упрям,

месяц над морем –