В начале

Только про венчание и удалось ей заставить себя выговорить. А про плод совместной любви она сказать так и не решилась. В ответ услышала то же, что и всегда: не можем, не судьба. Хоть и любил ее Федор, и она видела это, не могла ошибаться, однако против родни и порядков он идти был не готов.

И тогда Евдокия решила старое оборвать и новое построить одним махом. Проводив своего ненаглядного, она поклялась себе, что это было в последний раз. А потом пошла к другому своему обожателю и сказала, что на его предложение согласна.

Со свадьбой тянуть не стали. Счастливый жених быстро подготовил свой дом к приходу хозяйки. Евдокия же старалась думать только о будущем, и в ребенке своем видеть мужниного наследника. Все, что было, то прошло, прошло! Все это дурман, морок. А вот теперь начнется настоящая жизнь, и все в ней будет настоящее. Только одно собиралась она принести с собой из прошлого, потому что не могла душу живую из себя вынуть. Но о том, что это часть ее прошлой жизни, никто не знал, да и сама она изо всех сил пыталась забыть.

Глава III

Свадьбу справили скромную, но достойную. Угостили соседей, на церковь пожертвование сделали. Невеста во время обряда глотала слезы, но все думали, что это от радости. А она каялась. За то, что новую жизнь с греха начинает. За то, что с самого начала мужа обманывает. От людей-то скрыться удалось, а от Всевышнего и совести своей разве скроешься?

Все таинство венчания Евдокия боялась, что ее вот-вот поразит гром или поглотит разверзнувшаяся земля.

Как она, грешная, нечистая, осмелилась войти в дом Божий, да еще и произносить священные обеты! Но все обошлось. Ее и Артема нарекли мужем и женой, вынужденный невеселый для нее праздник закончился, и жизнь потекла своим чередом с сопутствующими горестями и радостями.

Вот только в храм Евдокия больше не ходила. Сначала боялась: казалось, что нет ей там места – непрощенной, неочистившейся; ведь о грехе своем она даже на исповеди не смела рассказать. А потом постепенно отвыкла.

Затянули быт-рутина, не до того стало. Особенно, когда первенец ее Матвей родился. Только и успевай поворачиваться, за ребенком ухаживать, за домом смотреть, мужа поддерживать. Где уж тут о душе да о грехах думать!

Артем в ребенке души не чаял, жену еще больше любить стал, и Евдокия, мучаясь неспокойной совестью, быстро решилась на еще одно пополнение в семействе. Чтобы уж на этот раз по-законному, по-настоящему. Чтобы хоть так перед мужем вину искупить.