Заетойщина

Летучий кораблик почтовый

в какое мне бросить окно?»

«Елена Мироновна, вы-то

не пели, поди, ни о ком,

и наглухо сердце закрыто

под вашим простым свитерком».

* * *

Дед Етой встал не с той, подзаела

передача в коро?бке судьбы,

и сказал он нетвёрдо, но смело,

были сонные губы грубы:

«Лю неожи?данности,

ожи?данности не лю.

Не лю тиражи?рованности

и шаржи?рованности не лю.

Лю конфету посы?пать солью,

бело-бурый верх её выесть.

Лю арбуз, только на вырез,

как алый парус перед Ассолью».

Что всё это значило,

никого не озадачило,

на схеме судеб людских

ни про?волочки не законтачило.

* * *

«Всё хорошо – комплименты, аплодисменты,

розы-речи-встречи-люди-вино-кино…

Только, ведь знаешь, родная, бывают моменты,

когда ни вино, ни люди, ни комплименты

ничего-то в жизни не значат, тебе уже всё равно.

Пусть даже пуля влетит в твоё чёрствое сердце,

пусть даже в ночь ты уйдёшь, где торосы и льды,

пусть даже дети тобою не будут гордиться,

и звезде Вифлеема страшно над миром светиться,

и волхвы не придут – а зачем, если нет звезды?

Слава Господу, жизнь живёт и плоды приносит,

вот у дочки уже как месяц родился сын,

он орёт, титьку просит, плачет, сопит, поно?сит,

Ванькой его назвали, русское имя, блин.

Значит, всё хорошо, нормально, я счастлив, люди.

Ушли тоска, безысходность и прочий собачий мрак.

Жизнь, как папино радио: сказали – и снег на блюде.

Ждём урожая осенью, ждём – вот так!»

Дед Етой посмурнел, посмотрел на жену, смутился,

помидор нанизал на вилку, стёк на пол сок.

За окном жидкий месяц горбатый во тьме светился,

посветился немного и через миг усох.

* * *

Есть, Дед Етой, ржа?венькие,

кори?чневенькие, любые,

серые, голубые,

бывают даже ора?нжевенькие,

ржаны?е, реже куржавенькие,

опасные.

Люди такие разные,

страшные и не страшненькие…

Небо такое дикое,

тучки в нём, ветерки в нём.

Время, чудя? и тикая,

ока?тит вдруг город ливнем.

Я со всеми промокну,

я промокну со всеми,

высохну, ойкну, сдохну,

как мамонты в Мангазее,

чьи кости лежат на севере,

спасаемые зимой.

Я хочу быть со всеми.

Эй! Кто хочет со мной?!!

* * *

Дед Етой не морализу?ет,

встав не с той, –

парализует, поляризует

как Дух Святой.

Молекулы мозга – минус, синус,

косинус, космос, плюс…

Смерть любого материализует.

Я не боюсь.