Заетойщина

«Столько здесь всего красивого осталось,

что не вмещаются ни слово, ни усталость,

ни гнев богов, ни хохот дьявола, ни бесы,

с которыми я запросто знаком,

у нас простые с ними интересы:

раз – интернет, два-с – ни о чём и ни о ком.

Прощаться сложно, но куда тут денешься,

простишься с телом, наголо разденешься,

душа – туда, а тело – не туда,

ватерклозет, отхожая вода…

Душа же, душенька, души?цы раз отведав,

той, что в блаженных пажитях цветёт,

нажмёт на кнопочку отводов и ответов

и заведёт мотор, и за гору уйдёт

в блаженство рек, в цветенье роз и лилий,

и что бы вы, друзья, ни говорили,

я не поверю ни за что, что… Что?.

Что чтоканье бессвязное, круженье

от слова к слову, музыки броженье,

словесный мёд, вселенское ничто

не вяжет, не томит, не восхищает

божественное сердце, что прощает

и страх, и грех, и что, и что, и что?»

Прав Дед Етой? Скажите мне, ответьте,

не важно, встал он с той или не с той, –

на берегах бессмертия и смерти

прав Дед Етой?

* * *

Дед Етой сказал нам однажды,

на Свири озирая лодки:

«Вот бы мне, от дум, не от жажды,

выпить вволю не квасу – водки».

С ним мы ездили по России,

по северной земле нежной,

карельской, вепсской, безденежной,

надёжной, нищей, онежской.

Все мы одной крови –

воли бы мне, воли.

Все мы одной воли –

крова бы мне, крова.

Земли бы мне вепсской, бе?режной,

безденежной, честной, русской:

как женская влага – нежной,

как Чёлмужская коса – узкой.

* * *

Когда Дед Етою под старость

явилась старуха-усталость,

он вспомнил весёлые дни,

Елену Мироновну вспомнил,

как он её дружески обнял,

как вместе сидели они.

Как он в неосознанной страсти

Елене Мироновне «здрасте»

сказал, а потом невпопад

читал ей стихи Мандельштама,

а эта серьёзная дама

сказала: «Какой же вы гад».

Потом Дед Етою приснилось,

что годы, скажите на милость,

вернулись, и он, молодой,

ей пишет в манере простой:

«Елена Мироновна, здрасте,

пишу вам почти наугад

с планеты, где царствуют страсти

и ангелы в небе летят».

«Елена Мироновна, где вы

с хрустальною льдинкой во лбу?

В созвездьи Вдовы или Девы,

где лишь „не люблю“ и „люблю“»?

«Елена Мироновна, кто вы?

Без вас я скучаю давно.