Хорошо, когда ты солнце

Алёна поставила уже никому не нужный поднос на первую попавшуюся поверхность и подошла к ней. Олечка подняла мокрые несчастные глаза:

– Я ведь всё правильно сделала, – пробормотала она. – Точно как на фотке. Там же просто всё. Чего он завёлся?

– По морде б ему дать, по красивой, – сказала Алёна.

В зал тяжело вошла Люська. Шикнула на кого-то любопытного, пытавшегося прорваться следом, плотно прикрыла дверь и плюхнулась в ближайшее кресло.

– Вот урод, – прокомментировала она со вздохом. – Еле уломала, чтоб шум не поднимал.

Олечка разрыдалась ещё горше. Люська кинула на неё хмурый взгляд и сообщила:

– Да не вой ты, не уволим. Где хозяйка себе мастера искать будет? У тебя же запись на две недели вперёд. Ну, оштрафует, поорёт. Не ты первая, не ты последняя. И он не последний такой.

– Я же всё правильно делала, – всхлипнула Олечка. – Всё-всё, как на его фотке.

Люська помолчала. Алену вдруг невыносимо замутило. Казалось, терпкий запах косметики, переполняющий салон, серыми щупальцами пробирается в горло, перекрывая доступ воздуху.

– Я пойду, подышу, – буркнула она, стремительно вылетая в дверь.

Чёрный ход был ближе. Да и шанс столкнуться с кем-то казался меньше. Алёна обессилено села на ступеньки, чувствуя, как приятно холодит ветерок горячие щёки. Пусть тёплый, зато живой, движется. Дышит

– Ты чего это сидишь? – раздалось у неё над головой. – Плохо, что ли?

Она подняла голову. Над ней стоял дядя Витя и щурился от яркого солнца.

– Дядь Вить, – спросила она вместо ответа, – А ты чего сегодня при параде?

На нём была чистая футболка и постиранные штаны. И, действительно, не пахло привычным перегаром.

– Меня сегодня жена ждет, – важно сообщил дядя Витя, садясь рядом на ступеньку.

– А, – сказала Алёна. И подумала – как всё просто.

– Вот сейчас доубираюсь здесь, да и поеду, – продолжил дворник, рассматривая что-то вдали, за стоянкой.

– Так рабочий день ещё не кончился, – пробормотала Алёна. – Отпросились, что ли?

– Отпросился.

По небу плыли крошечные прозрачные облака. Таяли, как мороженое, в глухой яркой синеве, рождались снова, торопились, играя друг с другом в пятнашки и зависали на одном месте. Алёна смотрела в небо пустым взглядом. Возвращаться в салон смертельно не хотелось.

– А почему далеко ехать? – вдруг спросила она у дяди Вити. Мысль о том, что снова что-то кажется неправильным чуть взбодрила и отвлекла.