Сны о России

Ну, а дальше-то что?

– А что дальше? Спектакль закончился, зрители разошлись, свет погасили, потому и темно.

– А с нами-то что?

– Мы как сидели в карете на сцене, так и сидим.

– Мы как будто бы едем куда-то.

– Помещик Ермилов после свадьбы своей дочери посадил гостей в экипаж и велел дворне раскачивать. Всю ночь гости тряслись в экипаже и весь следующий день, а к вечеру говорят: «Что-то пейзаж за окном не меняется». То-то тут хохоту было.

– Господа, вот объясненье всему! Не только что я ничего не припомню, но и вы, господа, не можете вспомнить меня.

– Нам неизвестно про то.

– Помилуйте, и вы тоже не помните?!

– У автора сказано, куда мы направляемся и откуда, а вот кто мы, не сказано.

– Что ж это получается? Нас посадили в карету: поезжайте, мол, куда глаза глядят, а там будь что будет. Нет, так дело не пойдет. Давайте-ка выйдем на первой же станции и заявим в полицию на этого самого Крамольника. Пускай на суде объяснит, кто мы, куда и зачем!

* * *

– Моя фамилия Графинов и характер у меня соответствующий.

– Господин Грифонов…

– Графинов, позволю себе заметить.

– Ну это неважно. Как ни назови, только в суп не клади.

– Вы, я вижу – острослов. Сами-то вы, поди, из народа?

– Был-с, а нынче весь вышел.

– Куда вышел, позволю спросить?

– Соблаговолите объяснить, господин Графинов, что вы под сим разумеете?

– Я говорю о персоне.

– О какой, непонятно?

– О своей, соответственно. Представьте, господа, этакого фавна из бронзы на столе у его превосходительства с презрительной миной на физиономии. Представили? Я и есть сей фавн. В голове у меня пустота с чернилами, понятно? Мое превосходительство опускает в меня перо и моей кровью чернильной приказы подписывает, а в приказах простота и прозрачность мысли. Тяпкина, скажем, рублем одарить, а Ляпкина – наказать. Вот вам и вся недолга.

– Так вы, стало быть, этот, как его…

– Фавн или сатир.

– Выпороть бы вас хорошенько, враз перестанете представляться чернильницей.

– Вот вы, господа, мне не верите, а его превосходительство велел с меня чернильницу себе отлить в виде этого самого фавна. «Найдите мне, – говорит, – чиновника с самой что ни на есть похабной физиономией в департаменте». Ну, тут все чиновники хором и заорали: «Похабней физиономии, чем у Егора Семеновича, не найти!» Егор Семенович это я, да будет вам известно.