Повесть на асфальте

Тот, у кого смыслы другие, может, конечно, спросить: кому еще, кроме тебя, нужны твои приключения?

А я отвечу: хотя бы тем, кто будет читать эту книгу на асфальте. И пусть мелки, как и чернила, однажды кончаются. Лично мне нравится писать мелом.

ЛАРА:

Сегодня я выбрала фиолетовый цвет (он кажется мне особенным, таинственным), потому что я хочу рассказать о летучей мыши.

Мы с Линдой встретили ее на крыше в старой Башне.

Никто и никогда не забирался без лестницы так высоко, как мы. И, наверное, никто бы даже не поверил, если бы узнал.

Мы излазили много крыш.

Так много, что эти дни нам некогда было продолжить книгу на асфальте.

Каждый день – новый чердак, новая крыша.

Мы были как кошки или как птицы… Все самое интересное в домах происходит в подвалах или на чердаках – тайны прячутся от людей.

Я сейчас подумала вот о чем. Наверное, это даже несправедливо: у одних мышей есть крылья, а у других их нет, ведь тем другим, нелетучим мышам, наверное, тоже хочется летать, а не сидеть все время в норах и попадаться в мышеловки, расставленные ими людьми.

ЛИНДА:

Когда на улице так жарко, как сейчас, то кажется, что ночь – продложение дня, а фонари – заменяют солнце. Я буду писать в освещенной ими темноте желтым мелом, хотя можно было бы выбрать и розовый – цвет лотосов, которые я видела в Астрахани.

Тетя Марина сказала, что лотосы по какой-то неведомой причине предпочитают мутную, но чистую воду, наверное, потому, что она напоминает им их родину – Нил.

Но рассказать о лотосах нельзя, их обязательно нужно видеть, и пусть никакого приключения нет в том, чтобы смотреть на лотосы, мне хочется написать именно о них, а вовсе не о том, как я села в автобус наугад, получив нагоняй от тети Марины, и даже не о том, как я чуть не утонула в огромной реке.

Но и о том, и о другом и еще о многом мне не терпится рассказать Ларе, поэтому я зашла за ней так поздно – ждать утра слишком долго.

ЛАРА:

Я продолжу эту книгу голубым, потому что это цвет неба.

Мы с Линдой любим забираться на крыши пятиэтажек. Если бы об этом узнали наши родители, они бы, конечно, очень ругали нас, но они не узнают об этом, потому что это наша тайна. И не прочитают об этом, потому что мы продолжаем писать нашу книгу на крыше. Асфальт на ней застелен черной дрянью, но голубой на ней только ярче.

Между домом и небом – лазейка-проем. В нем много голубиных гнезд и пахнет птичьим пометом.

Мы с Линдой можем пробираться там только ползком.