Желтый глаз Тихеи

Для «детей чистоты» нет большего удовольствия, чем сжечь на жертвенном огне очередное дьявольское отродье. Только странно, что они не отвели мутанта в стойбище для торжественной казни, а решили расправиться с ним в безлюдном месте. Впрочем, Селезень не стал ломать голову над этой загадкой – есть дела поважнее. В другой раз он непременно полюбовался бы на ритуал. Его веселили потешные пляски флагеллантов, их ужимки и прыжки, забавляло, с каким воодушевлением они лупят друг друга плётками и слаженно поют лауды во славу Единого.

Наскоро позавтракав вяленым мясом и запив его водой из фляги, Селезень вылез на улицу, задвинул люк и захромал в сторону фанатиков, предварительно расстегнув кобуру пистолета. Так, на всякий случай.

Все трое были ему знакомы, и он приветствовал их по ритуалу:

– Славьтесь, «дети чистоты» – слуги и опора Единого!

Флагелланты повернулись к нему.

– И тебе здравствовать, карго Селезень! – ответил старший из сектантов.

– Решили по-тихому сжечь мутанта? Разве это хорошо, лишить горожан такого зрелища?

– Это дань памяти брату Фалио, которого эта нечисть лишила жизни. Такая жертва не для посторонних глаз.

– Понятно, – кивнул Селезень, намереваясь задать главный вопрос, но его перебил высокий писклявый голос:

– Спаси меня, добрый человек!

Говорил мутант, но торговец даже не взглянул в его сторону.

– Здесь должен был пройти караван, – Селезень прищурился, прикидывая. – Не меньше семи-восьми толстоногов, с большой поклажей. Вы не видели?

Флагелланты отрицательно покачали головами. Старший пожал плечами:

– Мы пришли сюда ещё ночью. Мимо нас никто не проходил.

– Спасибо, братья, – разочарованно буркнул Селезень и пошёл прочь.

– Был караван из девяти вьючных животных!

Селезень замер. Резко обернулся на голос. На него смотрели огромные, цвета расплавленного золота глазищи. Уши у существа были вытянутые и заострённые, а голова походила на эллипс.

– Говори! – потребовал Селезень.

Но существо лишь улыбнулось:

– Спаси меня. И я скажу, куда пошёл караван, а также назову имя того, кто обокрал тебя.

Селезень выхватил нож.