Осколки

А значит, и стихи мои в какой-то степени утопические. Просто глупые фантазии воспалённого мозга. А мне хочется, чтобы время изменилось. Только в ином времени я обрету себя.

– А почему ты до сих пор один?

Я не ждал этого вопроса и поэтому, немного растерялся. Лишь на одно мгновение я бросил взгляд в сторону села Багрянское, но Сергей заметил это. Я ж пытался снова обмануть:

– Прежде чем жениться, надо обустроить свою жизнь. Не приводить же молодуху в общагу?

Сергей распознал «мякину» и грустно улыбнулся:

– Ты обманываешь не только меня.

Ты же сам себе противоречишь.

– Да неужели? – я наивно пожал плечами.

– Ты не забыл её?

И чтобы снять все вопросы сразу и окончательно, ответил резко и холодно:

– Я люблю её.

И отвернулся. Случай помог мне – у Сергея снова задёргалась удочка, и он бросился к ней. Мысленно я обманулся в друге. Он всё понял и не стал более заводить разговор на эту тему. Опять же, только в мыслях, я поблагодарил его за это. Взгляды пересеклись, и я прочитал в его глазах, что и моё «спасибо» не пропало даром.

Возвращались мы уже вечером, в хорошем настроении. Всё оставшееся время мы только и делали, что вспоминали школьные годы и смеялись. В ведре плескалась рыба, и Сергей разделил её по-братски, поровну, не смотря на мои горячие протесты. А может они были и не такими уж горячими и убедительными. Пришёл домой, и гордо так (вот глупость-то) положил улов на стол. Мать и Надя принялись чистить рыбу, я же вышел на улицу.

Сигареты у меня закончились ещё днём, на пруду, и сейчас я смаковал. Первые затяжки заставили слегка закружиться голову. Сидел на скамейке, ни о чём не думал и наслаждался вечерней прохладой. Да только так кому-то угодно, что такие минуты выпадают у меня очень редко. Подошла Мария. Еще до того, как она приблизилась ко мне, по походке подруги детства, я почувствовал, что разговор предстоит неприятный.

– Привет, – она присела рядом.

– Привет.

И завязался разговор, в котором не было ничего интересного. Пустой, обыкновенный. Про быт и цены, кино и музыка, литература и политика. Ошибся я в определении классификации разговора. Он не был тяжелым и неприятным. Наоборот. Мне вдруг стало легко и радостно на душе. Может и правда, меня сильно затянуло в эту трясину поисков смысла и философии. А здесь, на поверхности, катится жизнь. Со своими проблемами, которые кажутся мне детскими и смешными.