Поэтический конформизм

Стучится костяшками грозно в окно,

Готовит осаду – желает порвать.

Держу оборону, как Нестор Махно —

Меня против воли моей не подмять!..

Схлестнулись ударами дрель и коса.

На фоне рыдает плаксивая скрипка:

Гремит Fanitullen – ему нет конца!

Безумная пляска без чувства и ритма.

– Итог предначертан, – сказала она.

С ударами падал здоровья процент,

Как только полоска дошла до нуля —

Я духом унёсся с Косой в Нэверлэнд.

Единые корни у шкафа и гроба,

Куда не залезь – понимаешь одно:

Порвётся когда-то реальности стропа

И Смерть тебя срубит, как рубят бревно.

ВСЁ ВО МНЕ

Всё внутри костенеет и злится,

расцветает безумий стапелия;

Словно поймана синяя птица

и разорвана мной в подношение

не нуждавшимся в точной трактовке

(слово – есть суть искажения):

«Я молю, чтоб вмещалось в толстовку,

что черней череды поражений,

моё горе, вовек бы которое

никогда не посмело покинуть свой дом».

Всё во мне превращается в стены,

идеальные блоки из страха —

по кирпичику строят катрены

купола безымянного храма.

Единение с мёртвой пустыней,

словно Бог создаётся из праха:

«Я желаю родиться твердыней,

реинкарнацией быть Нотр-Дама;

Цветам Зла никогда не отринуть,

Никогда-никогда не покинуть свой дом».

PHILIA

Окинуло рыжее солнце закат,

Мелькнуло хвостом, унося с собой свет;

Я как Пенелопа – его жду фрегат,

Когда возвратится и скажет «привет».

Зачем поселилась в груди-дворце грусть?

По вкусу, неужто, пустой диспансер?

Едва ли был против: впущу, ну и пусть

(Её удивлялся, тайком, красоте)…

Поднимется солнце на той стороне,

Но встретимся снова, куда не плыви,

Покуда есть силы, не данные мне,

Кому-то её возносить от земли.

НЕМУЮ ЧАСТЬ СВОЕЙ ДУШИ

Немую часть своей души я в камень перенёс,

ведь точно знаю – в этот день свой голос перерос.

Как ветер я рассею пыль огарочных речей,

и сколько слов не подбирай – собрать не хватит дней.

Клише, метафоры и ямб, по кругу и всерьёз

писать о том, что мир устал, как больно средь берёз

гулять, держа в руках себя, и верить, что в окно

Сократа демон постучит иль Яхве, – всё равно.