Новый день

– Куда – домой?

– Джеймс, ну ты дашь! Наверное, туда, где они живут. Я там точно не был.

Джеймс пребывал в полном недоумении. Почему он дома? Почему его сюда привёз Алан? Почему… Ладно, вроде между ним и этими несовершеннолетними фанатками ничего не было. Это хорошо. Ну, как ничего… Джеймс вcпомнил, как он с ними садился в такси. Потом память выдала вид прекрасных обнажённых холмов на юных телах, которые он попеременно ласкал, томные стоны на заднем сиденье, стройные ножки…

– Алан, слушай… а ты как у меня оказался?

– Я тебя посадил в такси.

Не помнишь?

Джеймс задумался.

– Нет.

– Я поехал следом на другом. Когда я приехал, ты уже был в отключке – лежал как полено. Девчонки тебя извлечь не могли из тачки. Я тебя вытащил, девчонок этих домой отправил. Честно говоря, я сам был хорош. Полную картину восстановить не могу.

– Спасибо, друг.

– Не стоит оно благодарности, Джеймс. Я позвонил узнать, ожил ты или как. Давай тогда, до завтра что ли.

– Давай…

Джеймс ещё немного полежал на полу и медленно, с остановками, преодолевая тошноту, дополз до ванной.

Он никак не мог дождаться, пока ванна наполнится. Да, с пьянством нужно завязывать окончательно. Наскучило – одно и то же. Даёт облегчение на часы, пока не провалишься в беспамятство, а потом терзает болью и тошнотой. Не стоит того. Дурная привычка. И похмелье совсем ни как раньше: дольше, мучительней, злей. Стареешь ты, дядя Джеймс, стареешь…

К вечеру Джеймс пришёл в себя, перебиваясь зыбким сном, жаждой и скорбными мыслями.

Джеймс лежал в кровати и думал, что он прикладывает исполинские, но тщетные усилия, чтобы выбраться из глубокой ямы. Ощущение ненужности самому себе так и не покидало его с тех пор, как он погрузился в бездну пустоты. Оно лишь притупилось требованием восторжествовавшего инстинкта выживания. Может и к лучшему, что Дейн изводит его: даёт повод для борьбы. Сохранить группу – это мотив для выживания, музыка – оправдание его существования.

С музыкой он чувствует себя живым.

Хорошо, пусть так.

Но иногда ему казалось – вот-вот отыщется то, что он растерял, и это не будет мистикой или чем-то фантастическим, а станет настоящим, родным, близким, особенным – самой сутью его жизни. Но он не знал, что растерял, потому не знал, что искать.

Он решил дать себе время, посмотреть на движение будущего, стать наблюдателем. Свести счёты с жизнью он успеет всегда – это просто.