Глухая фортуна

Изрядно приняв, он громогласно вопрошал: «А чижика-пыжика в стиле Гарнера – слабо?» Народ заводился, приходилось идти на уступки.

Вот такой он, Александр Генрихович Ганнер, ста семидесяти сантиметров роста, крупного телосложения круглолицый русский немец с бородой «подражая Карлу Марксу». Потому и сына назвал – Эрл.

* * *

– Круто. Эрролл? – напирая на «р» и «л» переспросил я.

– Нет. Э-р-л, – по буквам произнес Александр.

В разговоре наступила пауза. Александр навалился на колбасу с сыром, а я откинулся на спинку стула и стал рассматривать неожиданного визитера, пытаясь понять, что же все-таки привело его в столь поздний час именно ко мне.

Вкушал Александр как-то странно. Вроде девяностые давно позади, жизнь у многих представителей нашего поколения вполне наладилась, не впроголодь. Но бутерброды с селедкой он уплетал быстро, уважительно укладывая кусочки на поверхность хлебного ломтя, еще и поправлял аккуратно, если нарушалась ему одному видимая гармония. «Соскучился по простецкой еде? Или голоден?» Он смачно жевал «Краковскую», как когда-то мы ели на посиделках в общаге в далекие застойные времена.

«В нем пропала респектабельность. Ее вытеснила суетность», – подвел я итог наблюдениям.

Тем временем ночной гость утолил тягу к простой пище и продолжил рассказ:

– Мы с Ольгой были просто счастливы, понимаешь? Эрл сразу проявил музыкальные способности, и мы начали парня учить музыке прямо с пяти лет. Сперва частным порядком.

– Это вы правильно, молодцы, – одобрительно покивал я.

– Да. Он весь в маму пошел. Слух тончайший, пальцы длинные, крепкие, – при этих словах он покрутил ладонью, разглядывая свои – явно не длинные и совсем не тонкие.

– Потом отдали в музыкалку, хорошую, на Нарвской, – Александр махнул рукой в сторону, наверное, Нарвской. – Он так играл Шопена! – покачал головой.

– Играл? – уточнил я.

Мой друг тяжело вздохнул и покрутил в руках стопку. Я наполнил емкости, кои тут же и опорожнили.

– Да, – он продолжал крутить незамысловатый предмет в руках.

 – Два года назад Эрл заболел. Ангина. А мы не долечили, понимаешь? Надо было лечить, так нет же, перепугались, что школу не окончит. Да еще эта завучиха мозг вынесла Ольге, что на второй год оставят. Совсем извела. Ну, мы и лечили экспресс-методами. Долечили, как говорится.

Александр уперся взглядом в стопку, то ли ища в ней поддержки, то ли желая услышать признания в грехах.

– Что произошло? – тихо спросил я, едва нарушая зыбкую тишину.