Стихотворения. «И вновь я в этот день осенний напрасно помню о тебе…»

Быть может, мне на свете том

закон всевышнего сужденья

заплатит светлостью, крылом

и чудом ясного виденья.

Быть может, я увижу в нём,

что жизнь мирского искривленья

приснилась мне напрасным сном

в моём краю уединенья.

Желание

Как же я порой желаю

над округлою Землёю

стать несущейся без краю

этой тучей грозовою!

Как бы мог дышать легко я

над бушующей досадой!

и теснящей гуще зноя

отвечал бы лишь прохладой.

Как бы мог висеть впустую

над пристрастными огнями!

и туманность их больную

разрежал бы я дождями.

Не узнал бы никогда я

о законах тяготенья,

и борьба мне их смешная

не имела бы значенья.

Не искал бы я приюта

средь заглохшего простора,

не смущался б ниоткуда

броским образом позора.

Паутинка шестьдесят второго

With great power there

must also come great

responsibility.

Stan Lee

С приходом великой силы

должна прийти великая

ответственность.

Стэн Ли (англ.)

1

Я лежал в законченном бою,

под нависшими клочками дыма

и на рану тяжкую свою

лишь смотрел, смотреть желая мимо.

С ней одной лежал наедине

в жадных джунглях чуждого мне края.

Лишь чертой теперь виднелся мне

мой «Фантом», дымя и угасая.

И так точно гасли вместе с ним

все мечты мои, предо мной немея:

жаждой денег, славы был томим

словно лишь в одном померкшем сне я.

И не мог найти нигде вокруг

я ответа на свое молчанье;

и терял мой военный дух,

как «Фантома» смутное названье.

И так странно всё вокруг меня

облекалось ранним вечным светом,

но жить боле не желал и дня

я, герой страны, на свете этом.

2

Но увидел вдруг я пред собой

паутинку светлую так рядом,

и в её узор судьбы иной

впился я своим ожившим взглядом.

Как виденье, здесь она была

средь умов, охваченных войною,

в гуще страха, хаоса и зла

мне одна понятной и родною.

Охватили трепетом в тот миг

и порывом нового страданья

из потухших детских лет моих

яркие меня воспоминанья.

И, как ране, я в своих руках

будто вижу комикс о герое:

молчаливо свой трагичный шаг

он влачит в молчание ночное.

И так мне он памятно знаком,

в мире чуждом, гордом и прельщённом

ставший Человеком-пауком

тот подросток с видом потаённым.

3

И пред мной вдруг поднялась кругом

с яркой, грустной и тревожной краской,

вся в борьбе отчаянной со злом,

жизнь его под злополучной маской.