Стихотворения. «И вновь я в этот день осенний напрасно помню о тебе…»

Подобно как свиданью недоступный

преступник ждёт бездушный приговор

и на тюрьме свой долгий странный взор

так трепетно хранит, где он, преступный,

один провёл последний жизни срок, —

так я гляжу на всё – и дикий рок

во всяком уж мне видится движенье,

и горечь вновь, терзанье, сожаленье

во мне гниют, теснятся и дрожат

за каждый пульс тех впечатлений бывших,

скупых, больных, но всё же не остывших

от холода сомнений и преград.

И, может быть, страшней всего утрата

всех этих чувств и замкнутой измятой,

утратами напоенной души,

одной моей под ясным солнцем лжи.

Когда ничто уж душу не тревожит,

и от родной тоскливости в глазах

остался лишь летучий, хладный прах,

ужаснее всего тогда, быть может.

Одиночество

Порою все мы говорим

о том, как жить на свете худо,

когда не даришь ты другим

частицу собственного чуда;

о том, как страшно одному

глядеть на мир потухшим взглядом

и сквозь его туман и тьму

не увидать кого-то рядом.

Мы любим властно уверять,

что наша жизнь не одинока

и что окажется опять

она прекрасной и широкой.

Но вряд ли кто-то испытать

мог на пути своём открытом

всю одиночества печать

с его «разбившимся корытом».

Один я средь глуши родной,

как господин земель суровых,

имея в памяти глухой

людей смущающих и новых.

Искать напрасно было б мне

с надежды полными глазами

к людской надменной вышине

подход ничтожными шагами.

Игру и жизнь чужих людей

не смог постигнуть мой рассудок —

и стал мир для души моей

убог, презрителен и жуток.

И хоть бесценные слыхал

сужденья, истины и знанья

от лиц духовных я, но ждал

напрасно ждал я пониманья.

Я хмурый, вдумчивый, немой,

когда так смутно весть узнаю

о том, что кто-нибудь иной

судьбу свою приблизил к раю.

Их вера в должный оборот

доступных всем добра и счастья

вознаградилась без забот

и без душевного ненастья.

Надежды, жалкие, как сон,

средь жизни растерял давно я

и знаю: будет посвящён

день каждый мой тени покоя.

Быть может, в вечной уж тени,

куда идём мы от рожденья,

припомню я былые дни

без искры злого сожаленья.

Быть может, будучи один,

я мир иной вокруг открою

и груз пожизненных морщин

не унесу туда с собою.

Быть может, после жизни сей

с её безжизненным теченьем

мне станет вздох последних дней

неизъяснимым оживленьем.