Кристально чистыми глазами

Над фортепьяно висит картина в серебристой рамке – одинокая привязанная тросом к пристани, деревянная лодка на фоне бушующего моря и грозных черных туч.

Я часто смотрел на неё и жалел лодку. Она была старая, древесина уже начинала сыпаться, но как бы ей хотелось, прокатиться по морским волнам. Вернуть забытое чувство предназначения, для чего она была создана.

Правее картины две маленькие золотистые рамки висели одна над другой. В них две фотографии. В первой Мама держит меня совсем маленького на руках.

Нижней фотографии в этот раз не оказалось на месте, хотя буквально вчера я видел её.

На ней запечатлены мама с отцом, совсем молодые.

Это единственное фото отца, которое у нас есть. Он нежно обнимает маму, в парке под огромным кленом. Они стоят далеко от объектива фотоаппарата, но видно, что отец среднего роста, с густыми черными волосами и пухлой нижней губой.

– Ты ведь смотришь на меня, вновь дал о себе знать звонкий голосочек.

Я снова посмотрел на вторую рамку. Точно, как я сразу не заметил, внутри нее сидела маленькая бабочка.

Она была совсем крошечная, оттого чудесная, только 2 тоненьких белых крыла.

– Бабочка! Это ты говоришь со мной?

– Да, это я.

– Я никогда не говорил с бабочками!

– У меня к тебе есть подарок.

– Какой же?

– Ты узнаешь сам, но для того, чтобы получить его, ответь мне на вопрос.

– Какой?

– Я смотрела на картину, которую ты наблюдал, и задумалась. Куда бегут олени? Что заставляет их бежать?

– Оленей, которые на картине?

– Их либо других северных оленей, не важно.

– Но откуда мне знать?

– А ты подумай, как будешь готов, отвечай. Но помни у тебя всего одна попытка, так что хорошенько поразмысли.

Да, та еще задачка. Где это видано, что для того чтобы для поздравления в собственный день рожденья, я должен разгадывать загадки. Но что делать, я ведь хочу получить подарок.

Я еще раз глянул на картину. Стая северных оленей бежит по заснеженной пустыне, в лицо им бьет ледяной ветер. Невзирая на это, они с большой скоростью мчатся вперед, оставляя позади себя луну, освещавшую могучие сосны, пушистые от снега.