Четыре маковых цветка

На свежий взгляд казалось, что в совхозе царит всеобщая растащиловка. Действительно: редкая доярка уходила с фермы не наполнив сумку— воровку фуражом, редкий тракторист не привозил с собой вечером «сенса» в тракторной тележке, а столяр из совхозной столярки обедал без всякого аппетита, если приходил домой, не зажав под мышкой несколько обструганных досок. Казалось бы, что может утащить из конторы бухгалтерша? А зачем ей что— то утаскивать, когда она просто говорила соседу— трактористу: «Привези, Вася, травки моим теляткам».

Однажды по распределению приехал в Егоркино выпускник агрономического факультета сельскохозяйственного института Иван Петрович Волк. Директор назначил его заведующим током, то есть, места повышенной кражеопасности. Иван Петрович был городским жителем, далёким от сельской жизни, и ничего в ней не понимал. Только по книжкам знал он, как должно быть, и стал упрекать совхозных работников в воровстве и разъяснять им, что эдак можно и всю страну разворовать.

– Мы ведь не всё берём, такой богатый совхоз и не заметит, что мы взяли. И не воруем мы вовсе. К соседу в стайку или в погреб залезть – воровство, а у совхоза мы своё берём. Опять же, сколько возьмёшь: надо знать меру и не наглеть. Вот если совхозный стог уволокти – это воровство, а охапку травы из валка – никакого воровства в этом нет. Машину зерна упереть – тоже воровство, а полведра овсеса кролищкам – даже смешно говорить.

Иван Петрович был добродушен, никого «не закладывал», как это называли местные, а упорно старался исправить нравы соответствующими наставлениями и увещеваниями, которыми в короткий срок заслужил себе их снисходительное мнение, как о дурачке, который ничего не понимает и несёт какую— то ахинею.

Я целиком был в этом вопросе на стороне Ивана Петровича, но чувствовал в жизни егоркинцев непонятную мне гармонию, а то что, мне непонятно, я не решался осуждать.

Помню, как неприятно поразили меня слова их директора, признавшегося как— то, что занижает в отчётах урожайность, чтобы его работникам было что украсть. Но ни у кого из слушавших его вместе со мной работников сельхозуправления даже бровь не шевельнулась, им это давно было известно, и считалось само собой разумеющимся. И я убедил себя, что это так и надо.

В этом селе совсем недавно жила двоюродная сестра моей матери тётя Лина.