Сено. Повесть

Сено. Повесть

Александр Александрович Телегин

В девяностые и нулевые годы я стал свидетелем гибели уникального явления – советского сельского хозяйства. В чём была его уникальность? Это был сплав (или симбиоз) крупных государственных предприятий и тысяч личных подсобных хозяйств. Их общим фундаментом был культ труда. Уважаемыми людьми могли быть только трудяги, о лодыре, не достойном уважения, говорили: «У него ни телёнка, ни курёнка!» Почти у всех сельских жителей были одна-две коровы (часто больше), несколько свиней, овцы, козы, кролики, куры, утки, гуси.

Рыночные реформы в сельском хозяйстве начались под лозунгом «Нам не нужна кучка миллионеров, нам нужны миллионы собственников». Реформаторы не имели понятия, что в селе практические все его жители имеют личные подсобные хозяйства, то есть являются собственниками. Осень 1996 года. Первые результаты реформ: вслед за совхозом рушатся и ЛПХ, люди бегут из села, но самое страшное, рушатся души.

Александр Телегин

Сено. Повесть

І

Ослепительно солнечным октябрьским вечером пастух пригнал стадо и трагическим голосом сказал встречавшим у поскотины:

– Граждане! Конец пастьбе! Завтра не погоню.

Конь сдох, а я за таким стадом на своих двоих бегать не могу.

У Катерины Ивановны, или тёти Кати, как звали её многие односельчане, сердце так и оборвалось:

– Серёжа, да как же! У меня дома, ни сенинки, ни соломинки!

– Не дури, Серёга! – поддержал народ. – Такая теплынь, а ты «не буду пасти!»

– С этих пор скотину в стойло – сена не напасёшься! Допаси хотя бы по договору – до восемнадцатого.

Но пастух Серёжа, у которого накануне сдохла арендованная в совхозе лошадь, упрямо тряхнул головой:

– Я сегодня был у Вадим Вадимыча, и он сказал, что лошадь не даст, а за сдохшую совхоз с меня удержит. Будто я виноват, что пацаны её из-под замка увели и заездили до смерти!

– Ну пожалуйста, Серёжа, – жалобно сказала тётя Катя, – попаси, а мы завтра сходим к директору, объясним, что ты не виноват и попросим лошадку.

Всем обществом попросим.

– Пожалуйста! Дадут лошадь – допасу. А сейчас – извините! Ваша корова потеряется, вы не с Вадима Вадимыча пойдёте спрашивать, а с меня. Так ведь? – Сергей повернулся, показывая, что разговор окончен, и пошёл прочь, волоча за собой длинный пастуший кнут.

– Вот ведь какой упрямый, ети его! – сказал тёте Кате бывший бригадир животноводства, а ныне простой пенсионер Алексей Трифонович Ивкин.