Похищение Европы

Подниматься на второй этаж лень, поэтому я взбираюсь ногами на древнюю кухонную тумбочку, стоящую у двери сарая, потом становлюсь ногой на железный крюк, торчащий из стены, просовываю голову сквозь виноградный заслон, по плечи выступая из него.

– Дядя Павел!.. – кричу в сторону правого балкона.

– Дядь Рома! – поворачиваю голову к левому.

Первым появляется Командор, щурится от солнца, выискивая мою голову среди сплошного ковра виноградных листьев. Спустя секунду на соседнем балконе дядя Павел отстраняет с дверного проёма тюлевую занавеску.

– Чего раскричался?

– Дед Тудор зовёт. Обоих.

Спускаюсь на тумбочку, прыгаю на землю, снова попадая в прохладное царство рябых теней. Сквозь густую листву и недозрелые гроздья винограда с балконов слышатся ленивые голоса стариков:

– Что это ему приспичило?

– Чудит, как обычно.

Подождав стариков у подъезда, иду вместе с ними к задней калитке. Дед молча манит нас вслед за собой к дому. Крайний штакет старой просевшей калитки будто ножкой циркуля цепляется за землю, углубляя проделанную в тропинке дугообразную канавку.

Через огород выходим на укрытый виноградом парадный двор. За воротами – городская окраина, больше похожая на сельскую околицу. По эту сторону разбитой асфальтовой улицы – частные одноэтажные дома сельского типа. По другую – широкая зелёная долина.

На небольшом футбольном поле пасутся гуси. От самодельного баскетбольного щита доносятся приглушённые расстоянием голоса мальчишек, мягкие упругие удары мяча в землю и звонкие – в дребезжащий щит.

Поначалу создаётся впечатление, что дед ведёт нас на улицу, но у подвала он останавливается, открывает одну из дверных створок. Командор сокрушённо хлопает ладонями по бокам:

– Я думал, тебе наша помощь нужна, а ты вон куда. Давай оставим это дело на вечер.

Дед уже опустил одну ногу на ступеньку подвала, стоит, пригнувшись в низком дверном проёме, осуждающе смотрит на Командора.

– Думаешь, я тебе стакан вина хочу предложить?

– А разве нет?

– Налью, но потом.

– А чего сердитый такой?

– День не удался. – Дед ощупью шарит по стене в поисках выключателя. – Идите за мной.

Сгибаемся в дверях в три погибели, бочком спускаемся по крутой каменной лестнице.

В углах ступеней – треугольные лоскуты густой шелковистой паутины.

Пахнет плесенью, сырым камнем.

Лампочка такая тусклая, что свет от неё едва ли ярче пламени свечи.