Рандеву

По городам и весям…»

Ночь, снег пошёл. По городам и весям

летит во тьму снежинок белый рой,

на улицах деревьев тёмный строй —

который сам себе неинтересен.

и человек – бредёт сквозь снегопад,

несёт в пакете скудное съестное —

там колбаса, селёдка и спиртное

и для детей подвявший виноград.

Не холод, а тоска ведёт его домой,

где ржавая вода течёт из крана

и женщина под действием дурмана

живёт давно заражена тоской.

Там праздника ушедшего следы;

немытая посуда ждёт хозяйку,

под ёлкой сын ножом вскрывает зайку,

засыпанного блёстками слюды.

И всё же в дом – вымучивать любовь

и притворяться выглядеть беспечно,

спасаясь в мыслях, что ничто не вечно,

и пить вино, разогревая кровь.

Ну, вот и снег прошёл, он шёл всю ночь,

теперь зима пойдёт на мягких лапах

искать в сугробах мандаринный запах,

жаль, улицы пусты, и некому помочь.

«Когда просыпаюсь с рассветом…»

Когда просыпаюсь с рассветом

и ночь закрывает свой зонт,

я вижу, как розовым цветом

заря залила горизонт.

И слабая нищенка-память,

ещё не проснувшись вполне,

старается быстро избавить

меня от видений во сне.

Дом всё ещё спит, и суставы

его еле слышно скрипят,

а с поля волшебные травы

ко мне дотянуться хотят.

И я безмятежно зеваю,

дела отложив на «потом»,

как будто на миг застываю

в лакуне меж явью и сном.

«Поскольку в мире одеял…»

Поскольку в мире одеял,

где имманентность истин спорна,

любовь, как ни была б упорна,

всегда проходит перевал.

И сколь за нею не спеши,

за скал гранитною громадой

чужой не разглядеть души,

а разглядишь – не будешь рада.

Не отличить Добра от Зла,

иные утвержденья ложны.

Так их взаимосвязи сложны,

что остаётся лишь зола

от столкновений их горячих,

а если б было всё иначе,

то Завтра было бы Вчера.

и в воз впрягались кучера.

«Питавшаяся взглядами жильца…»

Питавшаяся взглядами жильца,

в часах кукушка с голоду скончалась,

и миг начала, как и миг конца,

исчезли, будто время рассчиталось

с долгами, и, закрыв счета у всех,

кто в доме жил, оно свой ток прервало,

и маятник застыл в движении вверх,

не дотянув до точки перевала.

Как если бы девятый вал морской

застыл навек, ударившись о твердь…

Нет времени за роковой чертой,

чертой, которая зовётся Смерть.