Кенотаф

Все подхватили хорошо знакомые слова и мелодию:

Смело мы в бой пойдем

За власть Советов

И как один умрем

В борьбе за это.

Вот показались

Белые цепи,

С ними мы будем

Драться до смерти.

Смело мы в бой пойдем

За власть Советов

И как один умрем

В борьбе за это.

Иван спросил: «Если все как один умрем, кто будет строить коммунизм?» Семен добавил: «Да, многовато призывов к смерти – время такое было». Иван сказал, что помнит и другие песни Гражданской войны, и с хулиганским видом пропел:

Эх, яблочко

На тарелочке,

Надоела жена,

Пойду к девочке…

Соня всплеснула руками: «Вань, перестань… Совсем нетрезвый…» А Ваня продолжил:

Эх, яблочко,

Революция.

Скидывай, поп, штаны,

Контрибуция…

Посмеялись… Соня вдруг остановила всех, вздохнула глубоко и предложила выпить за Новый год не в ожидании новых побед над врагами и достижений на трудовом фронте, а просто так – за счастливый год. Она сказала:

– Выпьем, дорогие мои, за простое человеческое счастье в новом году, чтобы год был счастливее прежних, чтобы без врагов и ненависти, чтобы побольше любви и терпимости, чтобы, чтобы…

Она вдруг осеклась, задохнулась, как бывает от комка в горле, и… расплакалась по-детски.

Это было неожиданно и трогательно, это было огорчительно, но Иван и Ольга догадались, в чем причина, а Семен в полном недоумении всполошился, побежал на кухню за водой – он не знал того, что знали Иван и Ольга. Ольга начала успокаивать подругу, увела ее в другую комнату… Иван громко сказал им вслед: «Девочки, мы с Семой пойдем прогуляться, а вы чай с пирогом приготовьте». И добавил тихо для Семена: «Пойдем, друг, протрезвиться на морозце. Без нас Соня скорее успокоится – нервы…»

Иван и Семен вышли на улицу. Было тихо, безветренно, нехолодно – легкий морозец чуть выше нуля градусов… Падал негустой мокрый снежок, и его струйки красиво высвечивались под редкими фонарями, а потом таяли, едва достигнув мостовой.

Свежо и легко дышалось…

– Где твой любимый шофер Василий? – спросил Семен.

– Отпустил его до утра, пусть отдохнет, немолодой уже… Хороший мужик Василий Петрович, из первых чекистов.

– А мой шофер Коля ушел работать в НКВД. Толковый парень, там у него перспектива роста, я не возражал, написал ему отличную характеристику.

– Все они там толковыми становятся… А Василий ушел из органов, с молодой порослью чекистов тягаться не захотел.