БИОМ

БИОМ

Юрий Окунев

Без еды в космосе не прожить, но как быть, если пища, выращенная на орбитальной станции, захватывает эту самую станцию? Правильно – вызвать специалиста и попросить решить проблему. Даже если уже тридцать лет никто не знает, в чём её причина.

Юрий Окунев

БИОМ

«Ненавижу грибы», – думал Миша, глядя на результаты визуального контроля космической станции.

– Может, сразу её, это, – он сделал движение рукой, словно что-то летит, а потом медленно падает вниз. И сгорает в атмосфере.

С лёгким шипением.

– Афанасьев, мы можем принять радикальные меры, если ты готов компенсировать расходы на Марсианскую миссию и вернуть станцию с Луны. Не говоря про все эти частные лавочки, что производят чипы на орбите. Готов?

Перед Мишей стоял друг его отца подполковник Алишер Танатов. Серьёзное лицо серьёзного начальника. Главой космодрома кого попало не поставят.

Миша открыл было рот, но Алишер Александрович добавил:

– И китайцам объяснишь, почему это мы решили прервать долгосрочный проект без весомого обоснования.

Ты же понимаешь, что если мы уроним одну оранжерею, – он указал пальцем на планшет, – то придётся избавляться от всех остальных модулей. А мы ведь уверили коллег, что всё будет в порядке!

Миша закрыл рот и молча углубился в документы.

До взлёта на орбиту оставалось чуть меньше четырёх часов.

***

Ещё утром Михаил Афанасьев по кличке «Ботаник» сидел в столовой и ел варёную картошку без ничего. Почему? Потому что блюдом дня были грибы, и их добавили во всё.

А Миша их терпеть не мог, спасибо папе – заядлому грибнику.

Однако, отсутствие лишних тарелок на столе – не повод сохранять пустоту. К Афанасьеву быстро подсел его помощник Йохан.

– Гутен тагх, Михаил. Я с расчётами. Точность до сотой процента. – Он произносил некоторые буквы так жёстко, что казалось, будто он рубит своим тихим голосом полоски металла.

Миша проглядел отчёт на планшете и покачал головой: Йохан с такой лёгкостью оперировал сложными вычислениями, что даже некоторые компьютеры не могли его опередить, в том числе те, что выращивали на орбитах.

Он переставлял элементы матриц, делал подстановки так, что проректор по научной части как-то назвал это «метафорической математикой».

Возможно, причиной этого было уникальное сочетание культуры и генетики: на Мишу внимательно смотрел воспитанный в немецкой инженерной семье генетический китаец. А они, говорят, с цифрами на ты. Нихау, яволь.

Миша снова погрузился в цифры.