Пять историй. Сборник рассказов

«Даже если справедливость по какой-то иронии судьбы всё-таки восторжествует, и сукина сына упрячут за решётку, толку от этого?» – рассуждал он. Без признания Сайлу им не найти. А иранская падаль вместо того, чтобы жариться на электрическом стуле, будет жить припеваючи за счёт государства. Прогулки на свежем воздухе, занятия спортом, обширная библиотека и трёхразовое питание. Ни дать ни взять, пятизвёздочный курорт, а не тюрьма!

Он прекрасно понимал, что пока Хамид Моланд жив, справедливость будет спать сладким сном.

Его мысли прервал вошедший в комнату капитан. Кивнув Марко, он приблизился к зеркалу и принялся сосредоточенно следить за ходом допроса.

А перед глазами Скиппари стояла картина из прошлого… Ему десять лет. Он сидит на неудобном деревянном стуле в холодном неприветливом здании морга и ждёт родителей, которых вызвали для опознания дочери, его сестры, тринадцатилетней Тарьи. Её изнасиловал и задушил бечёвкой школьный уборщик. Сириец. Его арестовали в тот же день, но через семьдесят два часа отпустили из-за недостатка улик.

Марко прекрасно помнил тот тёмный дождливый вечер, когда он решил взять правосудие в свои руки и пробрался в дом к насильнику, держа наготове охотничий нож отца. Сириец полулежал-полусидел на старом потёртом кожаном кресле с облупившимися подлокотниками. Он мирно посапывал с початой бутылкой дешёвого виски в обнимку.

Мальчик с презрением и ненавистью смотрел на него, сжимая в руках прохладную рукоять ножа. Он простоял в душной зловонной комнате несколько минут, но так и не решился довести начатое до конца.

– Как знать, быть может, он не выдержит груза вины и повесится в своей камере ещё до рассвета, – с нотками злорадства прошептал мужчина.

– Ты что-то сказал? – не расслышав его слов, переспросил начальник.

– Говорю, жаль, что нельзя воспользоваться старым добрым телефонным справочником, чтобы выбить из него интересующие нас сведения, – быстро среагировал полицейский.

Капитан лишь понимающе ухмыльнулся в ответ.

Агнес Форсстен

Вечерело. Улицы, обычно переполненные детворой, были пусты. После того, что произошло с несчастной Сайлой Форсстен, родители боялись отпускать вечером детей одних на улицу. И как только темнело, загоняли их домой.