Главный переход

Он погасил пальцами бычок, бросил его Елене Дмитриевне под ноги и полез за новой сигаретой, но что-то заставило обернуться и посмотреть на подъезд. Табличка со странным словом «ГАСИС» стала всасываться в стену – старые кирпичи втягивали её в себя, словно фольгу. И вот табличка съёжилась и пропала. Вместо запертой на ключ железной двери со звонком сбоку появилась обычная подъездная с кодом.

– Ух ты, – констатировал сторож. – Кажется, нам пора.

Быстро справившись с кодом, пара вошла в дом.

– Почему здесь нет света? – спросила Елена Дмитриевна.

– Потому что электрик в задницу пьян, – послышался низкий женский голос.

Оп! – и зажглась маленькая лампочка, прикреплённая к тёмно-русой коротко стриженной голове.

– Здравствуйте, уважаемые, что так долго гуляем?

– Мы Игнатьева провожали, – ошарашено произнёс вызволитель.

Черт лица необычнее нынешних он прежде не видел. Желтоватые очи Инги были размером с кофейные блюдца, нос по пропорциям приходился родственником карандашу и длился под лёгким углом до левого уголка рта, а рот – всё-таки рот, а не пасть, притом довольно красивой формы… с тремя уголками – занимал половину нижней части лица.

– Не бойтесь вы меня, я просто плод чужой придурошной фантазии. И лифт я, между прочим, без электричества подогнала. Так что давайте поживей.

Слабонервная свежевызволенная, в отличие от мужчины, не колыхнулась; экстравагантная внешность вызвала у неё лёгкое восхищение, и не более.

– Вы красивая.

– Ну вы даёте, думал, откачивать буду.

Дом-брат Пантелеевского (брат по факту места и года возникновения) по духу воспринялся дядей Лёшей совершенно иным: запущенно-тёплым. Инга легко разомкнула лифтовы двери, автоматические, восьмидесятых годов.

– Давайте, народ, заходите быстрей.

– Надо же, и в лифте темно, – заметила Елена Дмитриевна.

– Говорю же, пьян. Да и лампочки моей вполне достаточно будет.

Инга нажала коротким пальчиком на панель с обычными кнопками, она перевернулась, расплескалась, заняв всю левую стенку кабины. Металлическая растёкшаяся лужа украсилась кнопками с цифрой «4», но не овальными, как в Пантелеевском доме, а фигурными, филигранной ажурной ковки, в форме звёздочек, ромбиков и цветов. Четвёртых этажей на сей раз было восемнадцать. Двери закрылись.