Главный переход

– А Елена?!

Ангелица смахнула двоих на асфальт, и те из глубин двора видели, как рука поднимает над домом тонкую хрупкую женщину и опускается вниз, во двор, осторожно раскрывая ладонь. Когда ладонь поравнялась с асфальтом, Елена Дмитриевна спустилась с неё, пошатнулась и пошла по направлению к вызволителям. Тут и лемуриец, выглянув из бреши-входа, озверело полетел навстречу обрадованному Игнатьеву.

Ирина склонила голову к дяде Лёше с неземным интересом:

– Вы даёте, Алексей Степанович.

Не устраивайте впредь произвольную программу, хорошо?

– Ладно.

– Ладно. Виктору Фомичу и Елене Дмитриевне надо отдохнуть. Шагайте к Павлу.

– Простите меня. Спасибо вам!

Иеремиила покачала головой и вобралась в верх.

– А с лемурийцем что делать? – прокричал дядя Лёша.

– Пусть поживёт с Виктором Фомичом, – ответила из поднебесья Иеремиила и по-учительски осмотрела Игнатьева. А потом зачем-то бросила взгляд в сторону и только тогда спряталась в облаках. Учитель посмотрел туда, куда брошен взгляд – у дома с изюмом мелькнула чья-то вытаращенная тень.

– Нет! – заорал Виктор Фомич.

– Что такое? – Сторож панически уставился туда же, куда глядел Игнатьев. – Фу-у… Это Исай.

Вдова дрожала всем телом.

– Ис?.. – попытался переспросить математик.

– Пойдём, – простонал дядя Лёша.

Вместе с тем Исай Брянцев исчез в подъезде. Озадаченный. Иеремиила заявила ему по специальной, исключительно им обоим доступной связи, что он бездельник.

– Не могу я инспектировать всю улицу. Выгоревший дом не мой, – силился оправдываться Брянцев, шурша по лестнице в свою двадцать девятую квартиру. Когда он дошуршал, Алексей Степанович и трое вызволенцев сдвинулись с мест и вереницей потянулись прочь из чёртова двора.

Светало. Именно светало… несмотря на то, что и двух часов ночи не стукнуло. Хлынул дождь с градом. Одна из крупных градин угодила в выгоревший дом, пролетела в щель, разросшуюся над кладовкой, и ударила по часам.

Часы покосились и встали, поперхнувшись градиной. Возникла тишина. Несколько минут спустя из-под половицы вылезла старуха. Расправилась, как гармонь, хмыкнула и подняла с пола палку с гвоздями. Бездумно стукнув ею по ладони, Смерть взвизгнула: гвозди прошли насквозь, закапало чёрное.

– Сволочи, – процедила старуха.

VII. Павел и другой человек

Четверо погорельцев брели под ледяным градом мимо серых неуютных гаражей.