Молния Жизни

Рука, затянувшаяся в госпитале, немного ныла от окопной сырости. На горизонте повисла долгожданная тишина, а река, медленно уносящая человеческую боль в близлежащий пролив, рассказывала убаюкивающие сказки. Раздался приказывающий тон, но Себастьян уже не торопился рваться в атаку, он просто сидел, уткнув свое лицо в изнывавшую землю. Если бы Шульц смог выглянуть из окопа, как это сделал его друг, Генрих, которому пуля пробила шею, то он бы увидел медленно ползущих механических существ, рычащих как свора голодных собак.

Во сне был только страх. Эти металлические создания уничтожили остатки живого на земле, перемолов, как это делают жернова в деревенской мельнице, уходящие человеческие жизни.

На слуху осталось только одно – всепоглощающая партия музыки войны. Свистки были сигналом для игры на скрипке, а крики были трубным собачьим лаем, призывающим к действию. Но после начала всегда раздавался писк, молящий и просящий о снисхождении Бога в этой абсолютной западне.

День 2:

Шульц пришёл в себя.

Сердце его разорвалось и вышло в этот мир, наверное, чтобы спеть серенаду, которая бушевала и просила выхода, как просит вода у камня, когда пробирается через скальные породы, чтобы выбраться к свету. Себастьян взял свой Маузер с расцарапанным прикладом, рассказывающий о непреложной истине. Умывшись и надев свой мундир, он спустился к уже ждавшему его завтраку. Паулина как всегда была на высоте, её омлет с теплым хлебом поражал воображение. Правда, хлеб более не представлял собой что-то домашнее и спокойное, а лишь волновал разум, так как напоминал о непрекращающемся голоде в бараках.

Но, когда на тарелке Себастьяна остался последний кусок вкуснейшей пищи, в его язык внезапно впилась острая вилка, что тут же напомнила о битве при Сомме.

Некое человеческое забытьё хотело напомнить о себе, чтобы быть услышанным, но, увы, тут был жар, румянивший кровь людей. Странно, что все именно так… Шульца тогда нашли обессиленным. К счастью, он умудрился некой внутренней силой уничтожить танк, подкинув зажигательную смесь, а также застрелив подбегавших англичан в нескольких метрах от своего окопа.

– Паулина, у вас прекрасный омлет!

– Спасибо, я старалась.

Уже на протяжении нескольких недель дом, приютивший знакомого нам человека, отдавал сухим осуждением. Этот прекрасный домик в три этажа располагался на огромном холме, открывающем вид на бараки, огражденные колючей проволокой и её… Трубу, из которой ежесекундно шел дым.