Молния Жизни

 – Эй, Шульц, пойдем к нам выпьем шнапсу! – промямлил уверенным пьяным басом охранник бараков, решивший сегодня отдохнуть.

– Найн, у меня завтра прием обезьянок.

– Ну, как знаешь, но шнапс знатный!

Пройдя по твердой лестнице, что поскрипывая, рассказывала историю своей долгой жизни, Себастьян уперся в дверь в свой мир, где большую часть пространства занимало огромное старинное зеркало 16-ого века, на котором были вырезаны существа в виде коней или грифонов. Шульц увидел своё отражение в зеркале. Он увидел поникший стан некогда деятельного юноши, облепленный изрядными морщинами, которые рассказывали о суровых испытаниях его жизни и о победах в землях Франции.

Наш унтер был сыном одного сельского лавочника, патриота Германии, поэтому, когда началась Первая мировая война, его семья без лишних слов встала на защиту своей родины.

Отец заставил спокойного юношу, пытавшегося выучиться на учителя математики, пойти на фронт под предлогом того, что если он не выберет путь мужчины, то с ним никто не будет считаться.

Но даже не это волновало молодого человека, его беспокоила та страшная будущность, накрывшая его с головой в немецких окопах под Верденом.

Их роту пригнали на выжженное поле, где деревья существовали только своими почерневшими от копоти стволами. Нескончаемый гул, свистки, призывающие к бесконечным атакам. Казалось, что земля, почерневшая от падающих на неё снарядов, желает надышаться человеческими остатками. Нам говорили, что до Парижа рукой подать, но с каждым днем приходило понимание, что до Парижа еще далеко.

Вся сумятица закончилась лишь тогда, когда в очередной рукопашной атаке, Шульц столкнулся с молодым чернокожим французским солдатом. Он его успел проткнуть штыком в руку, а немецкие стальные нервы успели воткнуть нож в самое сердце. Единственное мгновение в жизни, которое не забудется никогда, если человек замечает за собой момент потери блеска глаз другого человека. На этом его война не заканчивается…

Если бы вы были в той комнате, то наверняка услышали бы, как проскрипела кровать, вещавшая о тяжести её хозяина.

Рано или поздно в лагере начинает бушевать обезьяна Гектор. Это похоже на бой старинных часов, практически в одно и то же время, за исключением нескольких дополнительных секунд. Если бы наш знакомый унтер-офицер проснулся, он бы услышал последние всхлипы умирающих скелетов. Пулеметные очереди совершенно безалаберно, с огромной мукой выполняют свою работу. Однако его это уже не волновало.