Дети сакморов

Укрытие!

– Укрытие, – повторила за ним повелительница. – Вот именно, Илья, укрытие. Нам всем нужно укрытие. Люди идут по твоему следу, духи – по-нашему. Неважно, кто из них первым узнает правду. Всё, что известно людям или духам – известно и Невидимому. А уж Он…

– На моей стороне всё будет хорошо, – поспешил заверить её Илья Григорьевич. – На моей стороне всё будет чисто. Я всё решу, всё! Не волнуйтесь, повелительница, со стороны людей вам опасность не угрожает.

Дама покачала головой.

– Я так не думаю, Илья.

Мы слишком часто загружали тела в реактор. Одну из таких загрузок видел человек. И этот человек, к сожалению, до сих пор жив.

«Не может быть!» мысленно воскликнул Савойский. «Увёртливый, должно быть. Или очень везучий».

– Потому, – продолжала повелительница, – я и пришла к тебе. У нас много дел и с человечком нам возиться ни к чему. Человечки – это по твоей части.

Савойский закивал в ответ, подобострастно при этом улыбаясь.

– Как же, как же! По моей, по моей!

– Человечек, похоже, в узилище, – сказала повелительница.

 – Мой слуга, Виккус, принёс вещи, принадлежавшие человечку. Он оставил их в комнате для переговоров. Дверь защищена заклятием Треугольника, так что не забудь прочитать молитву бессмертного, прежде чем войти.

Савойский упал на колени и прошептал:

– Немедленно, немедленно займусь. Все, все проблемы будут решены. Все ошибки исправлены. Всё будет…

Склонив голову, стоял он на коленях. И заметить не успел, как повелительница покинула его кабинет.

Ушла она тихо. Совершенно бесшумно.

А Савойский, обнаружив, что в кабинете он один, выждал для верности минуту – и кинулся к столу.

Набрав номер, бросил в трубку:

– Муцкевича и Клещёва ко мне! Живо!

Через три минуты дверь приоткрылась и два помощника по особым поручениям, Муцкевич и Клещёв, вошли в кабинет.

Эти помощники всегда работали парой, и пара эта была удивительной. На первый взгляд, даже несколько комичной.

Муцкевич был мужчина крупных размеров, совершенно неохватный в том месте, где у некоторых людей располагается талия.

Голову брил он наголо, а вот чёрную с сединой бороду отпустил широкую, окладистую, нечёсано-косматую.

Носил вечно мятые джинсы, кожаные ботинки на толстой подошве и, на голое тело, коричневый свитер с вышитыми на нём жёлтой ниткой северными оленями.

Двигался он не спеша, говорил басом, и больше всего на свете любил холодное пиво и сальные шутки.

Клещёв же был размерами мелок, худощав и узкоплеч.