Чернила и пепел

И каждый здесь по-прежнему хранитель,

Но лишь один ушёл в такую рань

Из города, через кордон заборов,

От тёплого уюта очага,

Кому-то представляется он вором,

Кому-то он – возмездие врагам.

Мы станем на ноги у самых у окраин,

Мы выйдем прочь, и дом наш станет пуст,

И равнодушие совсем уже не ранит

И не коснётся льстивым мёдом уст.

Поодиночке, как котят, нас передавят,

А вместе – проще махом запретить.

Кому-то лишь причастие Он дарит,

Кому-то продолжает Он светить!

* * *

Доброго Неба, светлые люди!

Я начинаю игру наугад,

Больше не надо, больше не будет

Времени.

Игры со смертью в шахматы жизни.

Я на склоне холма.

Нет, не хочу. Подарите мне крылья,

Крылья иного ума.

Свет прорезает ленивые тучи,

Льётся из крана вода,

Люди небесные знают, научат,

Люди, летите сюда!

Молча, впотьмах начинается Вечность.

Брезжит первый рассвет.

Мой Ягуар приближается к речке,

Пьёт. А вокруг уже нет

Мира, которому принадлежали

Авторские права,

Только звенят золотые скрижали,

И вырастает трава.

Лёгкой кошачьей тихой походкой

Хищно крадётся – бросок,

С шеи фазана струйкой из глотки

Красный стекает сок.

Через

Я раскачал квадратный потолок

И вылез из придуманной коробки,

Взял разноцветный радужный мелок,

Обвёл рукой пространственные скобки,

В летящих мимо солнечных лучах

Рассыпался мой лёгкий одуванчик,

Качнулись крылья на невидимых плечах,

Прервал трансляцию идеепередатчик.

И я вдохнул огонь открытым сердцем –

Растаяли осколочки иллюзий,

Расплавился украденный сестерций,

Развеялся воспетый образ Музы,

И сила потекла по переулкам

Моей любимой сказочной Вселенной,

Смывая золотую штукатурку

С моей мечты, и загорелась пена.

Остолбенел у райских врат охранник,

И понял я: ему же тоже больно

Смотреть на то, как безымянный странник

Все раны мира исцеляет солью.

Врозь разошлись пределы небосводов,

А под ногами закружились вихри,

Пожравшие заветную свободу,

Но и тогда не сгинули, не стихли.

Туманный шарик – всё как на ладони –

Открытая космическая карта;

На дно! На дно! – но мир никак не тонет,

Крепчает вседозволенность азарта.