Чернила и пепел

Весь лягушачий оркестр праздновал мира конец,

И пролетал весь реестр наших имён и сердец.

И вереницы домов радостно шли через луч,

Будто бы тени сомов в радужном облаке туч.

Деньги текли из дверей – ласковый денежный дождь,

Статуи мёртвых зверей и матерящийся вождь.

Птицы метали свой крик – полчища чёрных ворон,

А я, болотный кулик, правил ладью, как Харон.

Яблочный ветер подул, розово-алый рассвет

В мятной воде утонул – так и родились мы все.

Красный цветок

Красный цветок, красный цветок…

Кто-то украл красный цветок.

Знали о нём только я и мой Бог,

Кто-то похитил красный цветок!

Юное тело, глаза, как лучи,

Дева пропала, скорее ищи!

Вечная ночь поднялась в этот дом,

Мир не уместится во мне одном!

Пахнет спасением яблочный сад,

Но нет дороги обратной назад.

Пляшет алмазным сияньем роса,

Как диадема в её волосах.

Страх поднимается из глубины,

Мы разучились любить без войны,

Что выбираешь: меня или мир?

Пристально смотрит сквозь Солнце вампир…

Я полюбил бы тебя, если б мог

Сердце избавить твоё от тревог,

Но я всё пью электрический сок,

И оборвётся вот-вот волосок…

О, тишина так приятна на вкус,

Так страшно сделать свой первый укус,

Чтоб Солнце в сердце моём взорвалось,

Чтобы бессмертье моё началось.

Красный цветок, красный цветок,

Я не прощу тебе красный цветок,

Ты мне отныне больше не бог,

Я знаю, где растёт красный цветок!

Беглец

Я болен давно – поражён изнутри,

Он редко болит, этот недуг в крови.

И я научился не верить в него –

Он слишком похож на меня самого.

Здесь нет ни начала, ни чётких границ,

Но он существует, он мучает птиц.

И он ненавидит других и себя,

Он мучает нежно, пытает любя.

И чувствуя всё, что чувствую я,

Скрывается где-то его чешуя.

Но только дороги обоим нам нет,

А я его знаю – ему вреден свет.

Я много читаю – неведом сей гад,

Но я его знаю – его ищет Ад.

И Ад ждёт меня – нам же с ним по пути,

Зовут, угрожают – пора, мол, иди.

Я чувствую песни, я чувствую сны,

Я чувствую запах грядущей весны.

Я им отвечаю, что я исцелён,

Но с чувством ужасным, что я – это он.

* * *

Осенняя эпоха догорает,

В костёр бросает дворник чертежи.

При жизни был кому-то мир сей раем,

Кому-то – путешествием по лжи.

Распутаны в подстрочнике все нити,

Заплатана, побита молью ткань.