«Не сезон»

 – Пусть я вся лишаями пойду, если тебя обманываю!

– Хоть лишаями, хоть бубонами, – проворчал Захоловский. – Мне параллельно.

– Я мечтаю к тебе переехать.

– Еще чего надумала, – пробормотал Захоловский.

– Ты мой муж, и тебе нужно знать, сколько я мучилась… этим я искупила. Я заклинаю тебя меня не отвергать!

– Дамочка посольская, – пробубнил Захоловский.

– Твоя, я твоя…

– Подстилка африканская, – чуть заметно улыбнулся Захоловский.

– Я. Прощенная… безмерно счастье мое.

Прослезившейся Виктории воистину хорошо.

Конец.

«Эпика»

ВИКТОРУ Астраханцеву двадцать один год, у него миловидное лицо и модельная стрижка; в окно его квартиры бьет весеннее солнце, внутри нее происходит свойственное утреннему часу сумбурное оживление с упором не на нервозность, а на симпатию; завершая на ходу облачение в цивильную одежду, Виктор Астраханцев не застаивается, но своей юркой и плоской девушке Полине Коростелевой в подвижности он проигрывает.

– Времечко тает! – воскликнула Полина. – Включай турбо! Поспешай и жизнь тебя вознаградит! Девушкой посмачнее меня. Сменял бы меня на такую?

– Сначала нужно на нее поглядеть, – сказал Виктор.

– Ты у меня поглядишь! Слон вон загляделся на чужую слониху, но тут откуда ни возьмись взялась его взбешенная старуха, и стадо ушло без него. Ты усекаешь? Повышения зарплаты у жизни проси, а о других девушках даже не задумывайся.

– Я и сейчас получаю немало, – промолвил Виктор.

– Более, чем достаточно, – кивнула Полина. – Для студента.

– Да уже пятый курс – какой я студент. Пора быть в деле.

– Ты, к счастью, в нем, – сказала Полина. – Не будешь тормозить – совсем в люди выбьешься.

– За десятиминутное опоздание меня в нашей страховой компании по стенке не размажут. У нас за этим с озверелостью не следят.

– Короче, ты испытываешь их терпение, – промолвила Полина. – Начинающему работнику подобное, разумеется, позволительно.

– Я говорю о чем-то разовом. За системные нарушения трудовой дисциплины и меня погонят. Скажут, что не оправдал.

– Разлагал коллектив, – добавила Полина.

– Стал зачинщиком воцарившейся в офисе анархии.

– Какой же наглый и неблагодарный мальчишка, – усмехнулась Полина.

– Плод омерзительнейшей эпохи. Юная подгнившая душонка.

У ПОДЪЕЗДА шестнадцатиэтажного дома одиноко стоит хмурая двенадцатилетняя девочка Инна Бурыбина.