«Не сезон»

Всеми забытый, печальный… веселиться он умеет! Под настроение он вам и гапака заделает, и на ложках сыгранет, Мартыныч у нас огонь! А у меня огня в доме нет…

– Зажги спичку и будет, – сказал Чурин.

– У такого крошечного не отогреешься. Только расстроишься – вот он огонь, а дубею, ничего с собой поделать не могу, и из-за мебели досада, я же всю сожгла, и мне ее не вернуть, а холод вернулся! Огонь сожрал мою мебель и погас! И я том же окоченении, что и раньше, когда мебель у меня была. Стол, этажерочка… мало, что стулья – кресла.

– Меня? – спросил Чурин.

– Не вас, – пробурчала Ангелина. – К вам я поклоном.

– Со смирением, – дополнил Чурин.

– Абсолютным, – согласилась Ангелина. – Смуту бы вы мигом пресекли.

– Наверно, – задумчиво промолвил Чурин. – Безжалостно и не медля.

БЕЗВКУСНО, но богато обставленная квартира представителя государства Чурина.

Вытянув руки по швам, не раздевшийся Игнат Мартынович Свиридов стоит у придвинутого к нему стула ни во что не вникающим столбом – смотрящий на него Чурин атакован разнообразием приходящих мыслей.

Ангелина Лапикова, утопая в кресле, жмурится от удовольствия.

– Удобное у вас кресло, – сказала она. – Ручная работа, да?

– Сделано на заказ, – промолвил Чурин. – Не для топки печей.

– Вам и не нужно, – сказала Ангелина. – У вас батареи… я догадывалась, что они теплые, но все-таки притронулась – руку аж обожгло. Комфортно вы существуете.

– А вам что препятствует? – спросил Чурин.

– Как… вы не осознаете? К чему спрашиваете? Вы же отлично знаете, что у нас не имеется средств, чтобы выплачивать кварплату, и поэтому мы ютимся в наших…

– Об этом я осведомлен! – заявил Чурин. – Мне любопытно, почему же до сих пор терпите! Дом, в котором ты сейчас греешься, построен на ваши налоги, и что же вам мешает занять его, захватить, пользоваться электричеством, отоплением, жить по-человечески, как живу я. В доме, кроме меня, ни души! Вторглись бы, вселились, вышвырнули меня прочь, вас же много! Что вас останавливает?

– Мы нерешительны, – пробормотала Ангелина.

– И больше ничего? – осведомился Чурин.

– Еще взрывы. За своей хибарой каждый приглядит, а в доме, где полно квартир, бомбу заложить проще. Народ это в расчет принимает – люди у нас с соображением. Взрывы-то не прекращаются, шесть хибар ими сметено… и автобус. Ваш дом пока стоит, но народ считает, что и вы хлебнете. Когда-нибудь и вас подорвут.