Особенная

Я слишком уверена в тебе, слишком знакома с твоей чуткой душой, чтобы бояться за нее, Лика. Блеск мишуры не сможет заслонить от тебя сияния настоящего солнца, дорогая девочка.

Учись же, восполняй пробелы своего образования, не складывай рук в праздности, не обленись там, среди роскоши и довольства светской жизни.

Говорила ли ты со своей мамой о твоем давнишнем намерении учить бедных ребятишек? Когда начнешь заниматься пением?.. Синьор Виталио велел передать тебе, что грех зарывать в землю талант, данный Богом.

А у нас здесь персики чуть ли не до земли отягощают ветви деревьев. Я ходила вчера на наше любимое место и вспоминала тебя, моя милая, моя славная, родная девочка. Помнишь ли ты тот вечер, моя Лика, когда ты впервые пела “Прощание с Неаполем”? Когда синьор Виталио расцеловал тебя и сказал, что в твоем голосе кроется бесспорный талант, искра Божия?

Тогда была весна, Лика, и магнолии цвели, и апельсиновые деревья стояли белые-белые, как невесты под фатой из своих чудесных цветов.

Лика, Лика, моя девочка, помнишь ли ты также и ту весну, когда впервые осознала в себе острую потребность отдаться всем своим существом на пользу людям? Помни, Лика, помни! Пусть все вокруг будут говорить, что “один в поле не воин, одна ласточка не может сделать весны”. Но, дитя мое, если каждая из нас проникнется общей идеей любви к беднякам и сознанием необходимости прийти им на помощь, отдать все свои силы труду, работе на пользу людям, легче, поверь мне, станет жить не только тем, кому помогаешь, но и самой себе! Да, да, да!»

Безумный восторг охватил Лику по прочтении этого письма.

И как вовремя подоспело оно, это милое, чудесное письмо!

Как раз вовремя – когда Лику уже начал закручивать этот водоворот светской сутолоки, в котором уже утонули и ее сестра, и Толя, и все ее здешние знакомые и который действительно способен заманить, затянуть в свою соблазнительную пучину.

Нет, тысячу раз нет! Он не осилит ее, не затянет!

И перед молодой девушкой мысленно встала та дивная, ароматная итальянская весна, о которой писала в своем письме тетя Зина, когда Лика впервые почувствовала, вернее, остро ощутила в себе эту жгучую потребность служить людям.