Всего лишь пепел

Она сообщила об этом мужу между прочим, думая, что того это ничуть не взволнует. Однако Василий Петрович просто расцвел улыбкой. Более того, и в этот и на следующий день, он безпрерывно улыбался и шутил – такого за ним давно не водилось.

Он действительно решительно и безповоротно выздоровел. Изводящие его голоса замолкли, страхи улетучились, и голова сразу же распухла от новых мыслей и проектов. Напевая себе под нос «Гром победы раздавался», он гулял по участку и мечтал, как бы ему заполучить себе в друзья нового заместителя губернатора Клаунаса…

* * *

Послушай, ври, да знай же меру.

Грибоедов А. С. (http://www.wisdoms.ru/avt/b65.html)

В начале октября из Балтии недобрыми посланниками поползли циклоны с сильными ветрами и дождями. От стекающих со склонов долины вод озеро ходило ходуном, но чудом держалось в пределах берегов. Жуткого вида тучи, задевая чёрными брюшинами кромку леса, двигались кр?гом против хода часов. Дождь колотил по крыше и сбивал листву с берёз и осин в примыкающей к участку рощице.

Зябкая оторопь сковала дом. Пылающий в камине огонь, сколь не силился, не мог прогнать холод и вернуть жизнь в застывшие стены.

Ангелина Ивановна захандрила. Поглядывая на огонь, она вязала безконечный шарф, но глаза то и дело наполнялись слезами, и она откладывала рукоделье. Вечером, когда вернулся с работы муж, едва не кинулась ему в ноги:

– Не могу, сил нет терпеть эту тоску, отпусти нас с сыном в город. Да и ему, представь, по этим раскисшим дорогам утром уезжать и вечером возвращаться.

Как тут будешь нормально учиться?

– Да что сын? – вскипел Василий Петрович. – Он что, пешком в город ходит? Его же возят, как барина. А ты что в городе забыла? Вот погоди, с силами соберусь, куплю нормальную квартиру, тогда и поедешь. А то кому сказать: жена подполковника Пузынёва живет в хрущёвке? Это же подрыв авторитета!

– Тоскливо здесь, Вася, – взмолилась Ангелина Ивановна, – всё какое-то чужое, стараюсь, обживаю, дышу на каждую стеночку, на каждое окошко – но всё равно чужое.

А там наша молодость прошла, Юрочка родился, пелёнки на балконе сохли. Помнишь, как ты мне на день рождения шапку песцовую подарил и ещё пальмочку в кадке?

– Какую там пальмочку! – Василий Петрович нервными шагами разрезал комнату по диагонали. – В нищете мы жили. В нищете и позоре! Не должны так уважаемые люди жить.

– Но ведь и родители наши так жили. Да что так – проще, скромнее жили. И счастливы были.