Королевский сад

Если простое стекло может одновременно вмещать бесконечное число различных изображений, то неужели в человеческом обществе многообразие взглядов, мнений, желаний, религий, культур, государственных устройств, обычаев, укладов жизни непременно должно означать наличие непримиримых противоречий?

И всего-то дел – признать многообразие нормой, гарантией от скуки и застоя, достоянием человечества…

Разве это не так?

Но камни летят и летят.

Остроконечные хризантемы

Тот рейс был особенно длинный: на берегу оставалась ты, а со мной – зыбкая вера в чудо.

Верить в прочитанное на твоем лице обещание. Обещание ждать – а было ли оно?

И вдруг это известие – ошеломляющее, но уже не подлежащее сомнению. Известие, разрушающее все иллюзии: судно идет под разгрузку в Калининград, а не в Таллин, как предполагалось ранее.

«Да так оно и лучше, – пытался я приободрить себя. – Не увидеть тебя среди встречающих в Таллине было бы больно. А здесь, из-за дальности расстояний, твое отсутствие – перст судьбы, пожелавшей положить конец безосновательным фантазиям».

Равнодушное, тусклое небо нависало тучами над рябью Балтики и бросало на нее снег. Мокрый, холодный, он бил по глазам, лез за шиворот и ручейками стекал по спине.

Снег, снег, снег… Ему не было никакого дела ни до тебя, ни до моих канувших в Лету надежд. Он рождался в небе, чтобы покружиться над палубой и исчезнуть за бортом судна.

Шесть часов мы простояли на рейде.

Узкие ганзейские улочки старого Таллина, вы были такими милыми и уютными для нас. «Были», потому что нам уже не бродить вдвоем по вашей каменной звонкости: долгие четыре месяца следующего рейса, которые начнут свой отсчет через три-четыре дня стоянки, значат слишком много в противовес короткому знакомству двух случайно встретившихся людей.

Зыбкая вера в чудо растаяла, не выдержав натиска действительности.

«Так даже лучше. Так даже лучше», – повторял я про себя как сомнамбула.

Подошел буксир. Застучали каблуки матросов палубной команды. А снег все валит и валит.

На берегу ежатся фигурки встречающих. Восемь человек – не густо. Чужой порт – не все жены летят за сотни миль, чтобы взглянуть на своих мужей, порадоваться встрече и через считаные дни опять проводить их в долгий рейс.