Джанетта

– Познакомьтесь с моей сестрой Джанеттой! – сказала Маргарет, вводя меня в комнату. – А вот это Джульетта и Эдит Граклей, это Хильда Варрингтон, а это Джим Кирвен, он уроженец Ирландии, как и мы все. И мы все находимся здесь в гостях, – прибавила она, обращаясь ко мне. – Мать Эдит и Джульетты внизу, Хильда гостит одна, а Джим приехал сюда со своим дядей, сэром Рупертом. Ты пойдешь вниз, Джим?

Худенький мальчик, казавшийся гораздо моложе своих лет, слегка сутулящийся, взглянул на Маргарет своими большими задумчивыми глазами и ответил:

– Нет, я не люблю туда ходить.

– С тобой пойдет только Джульетта, – сказала Эдит, – а мы останемся здесь и постараемся занять твою сестру.

Мы уселись пить чай. Мои собеседники весело болтали и шутили, я же была молчалива и никак не могла победить свою застенчивость.

Кроме того, я плохо говорила по-английски. Меня научила этому языку одна молодая англичанка, несколько лет жившая в горах по соседству с нами.

Новизна обстановки также не позволяла раскрепоститься, и мне больше хотелось слушать и наблюдать, чем разговаривать. Притом же мои новые знакомые говорили о вещах, которые были мне совершенно чужды, о своих друзьях, прогулках и развлечениях. Я чувствовала себя очень одинокой без Маргарет и не могла избавиться от мысли, что я здесь чужая и никому не нужна. Я оставалась прежней нищенкой, непрошеной гостьей, втершейся в чужой дом.

– Я два раза обращалась к вам, а вы не слышали, – сказала мне Эдит.

– Я задумалась, – ответила я запинаясь.

– Это видно. Что ж, вы часто так улетаете на луну?

– И как, хорошо там, на луне? – спросил меня Джим с насмешливой улыбкой.

– Я никогда не была на луне, – отвечала я, – но я жила высоко, в Альпах, там луна совсем близко. И сейчас я мыслями вернулась туда. Летом там хорошо, но зимой все так печально, скалы кажутся такими суровыми и зловещими…

– Вам, значит, пришлось спуститься сюда с большой высоты, – заметил Джим.

– Я бы хотела говорить по-английски так, как вы, – сказала Эдит. – Мне нравится, как вы говорите.

Я покраснела от удовольствия и отвечала:

– А я бы хотела научиться говорить по-английски быстро и хорошо…

– О, это придет само собой. Есть у вас желание учиться разным предметам?

– Право, не знаю, – отвечала я нерешительно.