И зверя нет страшней, чем человек

– Рада, что своим появлением скрасила ваш скучный рабочий день, подумалось мне. Что ж, привыкай, Широкова. Клеймо зечки всегда будет идти рука об руку с косыми взглядами и осуждением.

Плюнув на парочку сплетников, я натянула капюшон поглубже на лицо и отвернулась к окну. У меня целая куча своих проблем, которые нужно решать.

Во-первых, нужно найти телефон, позвонить матери, предупредить о приезде, купить билет до N…

После этих размышлений мой живот заурчал, давая понять, что в списке важных дел явно не хватает обеда.

Когда в далеке начали появляться первые высотки, кондуктор оторвалась от разговора, и направилась ко мне.

– Здравствуйте, – как можно вежливее поздоровалась я, – скажите пожалуйста, сколько стоит проезд?

– Тридцать два рубля, – Кондуктор смерила меня презрительным взглядом.

– Один, пожалуйста, – я протянула ей купюру, изобразив на лице самую приветливую улыбку.

Никак не отреагировав, она взяла купюру в руки.

– Вижу, что один, не слепая. Помельче нет? У меня сдачи не будет.

Я отрицательно мотнула головой.

– У меня сдачи нет, – повторила она почти по слогам и уставилась на меня.

– Давайте тогда без сдачи, – согласилась я, все понимая.

Понимая, что в их глазах я даже не человек, а грязь. Понимая, что она меня презирает только за то, что я сидела. Считает меня ничтожеством. Да и плевать. Ее мнение меня мало волнует.

Оторвав билет, она бросила мне его на раскрытую ладонь и, развернувшись, торопливым шагом направилась к водителю, где уже через минуту снова что-то бурно обсуждая, кривляясь в улыбке.

Автобус остановился напротив старого, видавшего виды, кирпичного здания с выцветшей и покосившейся надписью «Копылино».

Закинув рюкзак на плечо, я встала у задних дверей, ожидая, что их откроют. Но водитель открыл только передние, наблюдая с кондукторшей на мою реакцию. Ладно, я не гордая. Проходя мимо них, буркнула «спасибо», особо ни к кому не обращаясь.

– Зечка, – бросил водитель и сплюнул в открытое водительское окно.

На секунду я замерла. Наглый боров откровенно меня провоцировал.

Развернувшись, я посмотрела на него – отвратительная ухмылка расплылась по его сальной роже.

– Да пошли вы, – сказала я, и улыбнувшись во весь рот, спрыгнула со ступенек автобуса.

Самый важный урок, который я вынесла за последние восемь лет – не вестись на провокации.

II

В единственную билетную кассу стояла очередь. Заняв место, я достала кошелек и пересчитала наличность.