И зверя нет страшней, чем человек

Я смотрела вслед и не могла поверить, что эта ледяная женщина только пару дней назад яростно бросалась на мою защиту.

– Еще помиритесь, – тихо сказал пристав, взяв меня под локоть, – отойдет, мать все-таки. Пройдемте.

Опустив голову, чтобы не было видно слез, я молча проследовала за ними. Весь путь до машины мы шли в тишине, а когда меня усаживали в автозак, пристав посмотрел на меня и полушепотом произнес:

– Вы все сделали правильно.

Я кивнула.

За время отсидки мать ни разу не приехала и не отвечала на звонки.

Лишь однажды, спустя год, мне передали конверт без обратного адреса. Внутри лежала фотография дочери. Света стояла с большим букетом хризантем на фоне вывески «В добрый путь, первоклассник!».

Моя милая, улыбчивая девочка совсем выросла, а мамы нет рядом. В такой важный день я не смогла проводить ее во взрослую жизнь. Утирая слезы, я гладила пальцем фотокарточку и повторяла, как мантру:

– Все будет хорошо. Все наладится. Все обязательно наладится!

Сунув руку во внутренний карман куртки, я вытащила заветное фото.

Казалось, вся моя жизнь была полностью посвящена этой фотографии, на ней теплится душа моего ребенка. Единственное, что поддерживало во мне жизнь и давало силы.

Изображение потускло от времени, фото немного истрепалось от постоянной носки в кармане, но это – самое дорогое, что у меня было.

– Скоро увидимся, – шепнула я и аккуратно убрала фото в карман.

Старый, грязно-желтый ПАЗик остановился передо мной и открыл скрипящую дверь. Из урчащего нутра пахнуло затхлостью и бензином.

– Тьфу, гроб на колесах, – встав на первую ступеньку, подумала я.

Потертые сидения с потрескавшимся дерматиновым покрытием выглядели так неопрятно, что садиться не хотелось. Сколько ехать до города я не знала, плюхнулась на первое попавшееся сидение, поставив рюкзак на соседнее. Никаких табличек с указанием стоимости проезда не было, поэтому я приготовила пятидесятирублевую купюру и, натянув воротник водолазки на нос, откинулась в кресле.

Кондуктор не спешила с обилечиванием, я была единственным пассажиром. Она стояла возле водителя, живо о чем-то с ним беседуя. О чем, я слышать не могла из-за шума и лязга разваливающегося автобуса, но по выразительным взглядам, бросаемым в мою сторону, догадывалась, что речь обо мне. Кондуктор быстро говорила, эмоционально размахивая руками и периодически поднимая указательный палец вверх. Водитель, поглядывая на меня в зеркало заднего вида, согласно кивал.