Это было

Профессор славистики читал ему на память стихи, пересказывал романы Толстого и Тургенева. И на всю жизнь заразил отца любовью к книгам. Именно благодаря этим людям отец узнал радость познания.

После смерти Сталина и кровавого Норильского восстания лагерь закрыли. Отец пошел работать на построенный им комбинат, окончил вечерний техникум, получил комнатенку в бараке и стал собирать библиотеку.

В единственном книжном магазине Норильска он заметил смешливую голубоглазую девушку. Моя мама поехала в Норильск по комсомольской путевке – в поисках романтики и заработка.

Простоватый, деревенский парнишка сначала не казался ей перспективным кавалером. Но он забавлял ее своим смущением и неловкостью, да и подруги с завистью посматривали на ладного, светлокудрого паренька, а это тешило ее самолюбие.

Через полгода она ответила отцу: «Да», и по пути с работы они расписались. Молодой муж привел новобрачную в свою комнатку. Там началась моя история.

Я родился в единственном роддоме Норильска под бесконечное завывание суровой таймырской вьюги.

Родители работали целыми днями, отец – на комбинате, мать заведовала книжным магазином. Для меня взяли няню – Марью Ивановну, простую деревенскую старушку. У нее были гладко зачесанные волосы, очки в тяжелой оправе, грубые, мозолистые, но теплые и ласковые руки. Она столько раз гладила ими меня по голове, что я, наверно, пропитался их теплом на всю жизнь. Как и положено образцовой нянюшке, она пекла вкусные пирожки, знала много колыбельных песенок и бесчисленное количество сказок.

Мое детство было заполнено ее любовью и заботой. Умерла она, когда мне исполнилось шесть лет. Родители скрыли эту смерть от меня, решили, что не нужно «травмировать ребенка». Мне сказали, что нянюшка уехала домой, потому что я уже большой и должен все делать сам.

Это была первая потеря в моей жизни. Я плакал и никак не мог понять, почему нянюшка уехала, не попрощавшись со мной.

Я пошел в первый класс в единственную норильскую школу. Из-за сильных ветров и сорокоградусных морозов уроки часто отменяли, и мне приходилось, сидеть дома. От скуки я забирался на подоконник и наблюдал, как метель закручивает бесконечные снеговые спирали, потом стал перебирать отцовские книги и увлекся чтением.

Тяжелый климат Заполярья разрушал здоровье моего отца, подорванное лагерем.