Что было бы, если бы смерть была

Что было бы, если бы смерть была

Николай Иванович Бизин

Никто лучше автора не сможет сказать о чем его книга. А посему дадим слово Н. Бизину:

«…у каждого своя окраина мира, свой экзи’станс, с вершин или низин которого даётся нам взгляд на самого себя.

У каждого своя Украина-окраина, где слышны за-дальние голоса (ангелов или бесов).

Не то чтобы «объективный взгляд»: (несколько большая) виртуальность запределья смотрит на (несколько меньшую) виртуальную ограниченность; что-либо ещё – вряд-ли доступно смертным (если бы смерть была).

И вот к этому «стороннему» взгляду бывает добавлен тот или иной голос: возможность видеть вещи и называть их по имени».

Вот в таком странном на первый взгляд изложении вещает автор в своей новой книге, пытаясь разобраться, что же имеется на «светлой стороне» человеческой ипостаси (где здоровье тела, духа и очень неплохое советское образование) и – на «тёмной стороне» (где весь мир постсоветской подлости).

Николай Иванович Бизин

Что было бы, если бы смерть была

* * *

© Бизин Н. И., 2023

© ООО «Издательство Родина», 2023

Начало начала

Первая часть романа: не об Украине, а об окраинах наших высот

душа моя покинула тела,

и вновь мы стали порознь и нагие.

    Niko Bizin

Я горжусь, что есть люди и есть Украинцы.

Я стыжусь, что теперь Украинцев всё больше.

Пусть была бы ещё одна гордая Польша

С маникюренным мозгом, как ноготь мизинца.

А теперь я стыжусь,

что с брезгливостью к ним отношусь.

Пусть бы жили идеей истребить в себе разум и русское.

Пусть бы только забыли, что можно убить и людей.

Отрицали марксизм и сознание классово узкое.

Не впадали бы в пошлый расизм,

Порождение Европы! В которую пусть их галопом.

В зоопарках которой когда содержали людей,

Не забыть и в склерозе! Пусть бы в этом пожили навозе.

А теперь стыдно мне, что придется по русски их бить.

И обидно, что подобную глупость мы могли допустить.

В те недалёкие времена, о которых пойдет речь, в украинской (почти что ad marginem – ибо по краям, на полях и в сноске) жизни всё ещё творились очередные маразмы, чуть ли не ежедневная кровавая революция; а я (сидя перед монитором компа в своём Санкт-Ленинграде, вестимо, расположенном только в России), всё ещё переживал за так называемый братский народ.