Это было

Жарким июльским полднем запылила дорога под колесами десятков мотоциклов, на улицах зазвучала чужая речь. Люди в форме, добродушно ухмыляясь, по-хозяйски заходили в дома. Жители встречали их по-разному: кто-то с молчаливой настороженностью, кто-то с плохо скрываемой ненавистью, кто со страхом, были и такие, что с хлебом и солью.

Дед получил задание вступить в немецкую полицию и готовить диверсий в тылу врага.

Фашисты охотно брали местных жителей на службу, но оружия им не давали и домой не отпускали. Полицейские жили в школе, окруженной колючей проволокой.

Мальчик носил туда отцу обед. Тот, неузнаваемый, чужой в поношенном зеленом мундире, ждал его у забора, торопливо забирал еду, быстро, жадно ел. Мальчик хватал пустую посуду и бежал домой – подальше от пугающе изменившегося отца.

Но на пятый день отец к забору не подошел. Мальчик ждал час, второй, не решаясь ни позвать его, ни уйти. Тяжелые миски звякали в узелке. Через щель он видел, как несколько человек в такой же, как у отца, зеленой форме, торопливо закидывают землей какую-то яму.

Когда двор опустел, к забору подошел немолодой немец и жестом подозвал его. Взгляд его выцветших голубых глаз казался незлым, и мальчик подошел. Немец шепнул ему на ломанном русском языке: «Иди! Нет, твой отец здесь! Нет. Совсем. Не ходи еще, иди, иди».

Испуганный мальчик бросился домой. Мачеха пошла в участок и узнала, что кто-то из местных жителей донес, что отец – офицер Красной Армии. Фашисты заставили других полицейских закопать его живым.

Мачеха горевала недолго. Через месяц в гости к ней стал захаживать немецкий офицер.

Прошел месяц войны, другой, год, следующий. Стало казаться, что фашисты пришли в страну навсегда.

Но холодным осенним утром 1944 года мотоциклы снова заполнили улицы города, буксую в глубоких лужах, они покидали город. На этот раз люди в черных мундирах не улыбались.

Жители городка, выстроившись у дороги, наблюдали за их отъездом.

Четырнадцатилетний мальчик остался один. Никому не было до него дела. Проголодав неделю, мальчик решил идти к матери.

Он прошел полсотни километров без еды и денег. Только это спасло его от мародеров, бродивших по дорогам войны.

Голодный и измученный, он вошел в родной дом. Мать возилась на огороде, в хате по полу ползал годовалый братик.