Как хорошо, что мы свободны

Тогда он начал колошматить по оббитой дерматином двери с такой силой, что от неё стала отлетать пыль. От пыли в ноздрях Славы защекотало, поэтому он громко чихнул.

– Будь здоров, расти большой, не будь лапшой! – услышал Слава за спиной шамкающий голос.

Слава обернулся. В дверях соседней квартиры стоял худой лысый мужик с оттопыренными ушами. Одет он был в грязную футболку и трико с пузырящимися коленками. Мужик широко улыбался беззубым ртом.

– Толик! – представился мужик, протягивая руку Славе.

– Вячеслав, – ответил Чистяков.

– А ты откуда такой взялся?

– А я вот за Марианной пришёл.

– А чего дверь ломаешь?

– А вы не знаете, Марианна уже уехала?

– А это что у тебя?

– Это мартини.

– Сойдёт! Заходи! – мужчина улыбнулся ещё шире и гостеприимным жестом пригласил Славу к себе в квартиру.

Слава зашел. Квартира мужчины была завалена каким-то хламом, коробками, старой мебелью. Под ноги Славе то и дело попадались пустые бутылки. В коридоре он чуть не задел плечом замызганную гитару без струн, которая висела на стене.

Они прошли на кухню и сели за грязный липкий стол, на котором лежала балалайка с одной струной. Толик по-хозяйски взял у Славы бутылку мартини, а балалайку торжественно водрузил на подоконник. Потом откупорил бутылку и разлил мартини по мутным стаканам. Они чокнулись и выпили.

На душе у Славы стало теплеть. Ему казалось, что вот-вот его поиски квартиры с запертой внутри проституткой должны увенчаться успехом.

– А ты чего тут делаешь?

– Да я девушку ищу. Она в той квартире напротив должна была быть! Вы не знаете, где она? Может быть, видела, как она выходила?

– В квартире Николаича что ли, да?

– О, Анатолий! Так вы знаете хозяев квартиры?

– Да-да! Николаича я знаю!

– О! Это, наверное, муж хозяйки? А где этот Николаич сейчас?

– Ха! Ну, ты даешь! Он в Ленинград уехал в 88-м году!

– А всё-таки, где сейчас находится девушка Марианна?

– А ты сам-то кто такой?

– Ну, я по судам хожу, я адвокат.

– А-а-а! А я вот в позапрошлом году соседей залил, обращался к адвокату, а он деньги взял у меня и суд проиграл! Прикинь, да?

Толик снова налил мартини себе и Славе. Потом достал из холодильника початую бутылку водки, плеснул немного в стаканы с мартини.

– Я заплатил тридцать тысяч по суду! – гневно продолжал Толик.

– Ничего себе.

– И что мне теперь прикажешь делать, да? – спросил Толик.

– Я не знаю.