Неумелые молитвы

Рассыплюсь прямо на старте. Карета «скорой» приедет, погрузит на носилки, туфли, конечно, забудут. Хоть они и не хрустальные, но размер самый ходовой, кто-нибудь точно подрежет.

– Тогда какие у вас планы? Потанцевать? Выйти замуж за принца?

– Упаси Бог. Если я выйду замуж за принца, мне придется еще больше работать и еще хуже выглядеть.

– Откуда вы знаете?

– Да так, знаю. От предыдущего принца мне осталась пара наследников и небольшое королевство – разгуляться хоть и негде, но забот хватает.

– Тогда зачем вы мне все это говорите?

– Да так.

Весна. Поговорить захотелось. Романтика какая-то дурацкая в голову лезет. Сказки эти замшелые.

Тайное убежище

До недавнего времени, точнее, до начала какого-то там года, я считала, что человек человеку – друг, товарищ и брат, а также супруг и отец общих детей. Что, в случае чего, до счастливой старости и смерти в один день можно допилить на уважении и привычке. Ну, если другое топливо вдруг закончилось.

Теперь, когда не осталось ни друга, ни брата, ни товарища, ни супруга, а только отец общих детей, я думаю о людях как-то совсем по-другому.

Несмотря ни на что, думаю хорошо.

Например, о том, что человек человеку – это радость, утешение и тайное убежище.

Настолько тайное, что можно приходить к нему, как заброшенному колодцу в глухой деревне, говорить в него свое «бубубу», закрывать крышкой, зная, что «бубубу» если и вырвется, то только к звездам.

Настолько убежище, что можно приползти и спрятаться, переждать бурю, ядерный взрыв, цунами-хренами, чувствовать там себя так, как чувствовал еще в перинатальном периоде.

Настолько утешение, что можно приходить к нему, как к своему тотемному дереву, обнимать его в надежде, что и оно дотянется и обнимет своими ветками, и говорить: «Дай мне силы, я просто рядом постою». И что с веток сейчас потечет самое правильное, самое экологичное, отборное и сколько хочешь, человеческое электричество.

Настолько радость, что даже редкий разговор был бы с ним великим праздником.

И даже можно ничего и не говорить, пусть он сам говорит свое «бубубу» или «дай мне силы, я просто рядом посижу». Я ведь тоже могу быть глухим колодцем, тотемным деревом и тайным убежищем, я умею.

Посему мое новогоднее желание – найти свое тайное убежище, приползать к нему червем в горе и пьяной от радости, приползать развалиной – уходить человеком, уносить на рукаве листик, на губах свежесть, в сердце нежность.