И грянул свет

 – А здесь мы последнюю ночь. Двери металлические, на окнах решётки, сигнализация исправна. В дом никто не пролезет. Особенно этот, который за два метра.

– Кике снаружи, – жалостливо заметила мама. – Там туман и… Он не привык к конуре.

– Хватит, Марина, – одёрнул Игорь. – Мы заводили собаку не сюсюкать. Пёс – это сторож.

– Мы что, уезжаем насовсем? – Костя не мог поверить. – А как же школа? Учёба? Новый год? И моё мнение как обычно никто не спрашивает?

С каждым следующим вопросом он сердился всё сильнее и пытался поймать взгляд отца, но тот старательно избегал зрительного контакта – смотрел мимо и молчал.

– Сынок, ну папе видней, – мама сказала это, будто попросила.

– Ему всегда видней! – зло выкрикнул Костя.

Не разуваясь, он пошёл вверх по лестнице. Прямиком в свою комнату, оставляя на ступеньках грязные следы.

3. ДВА УДАРА С ПРИСВИСТОМ

Испания, Малага / 25 декабря 1994 года

Костя так и просидел у себя безвылазно до самой ночи. Вещи раскидал по сумкам как попало, а плакат с Ducati даже со стены снимать не стал.

Что толку обживаться, обустраивать какой-то интерьер? Что толку иметь мечты, когда твоё мнение вообще ничего не значит?!

История повторялась – как они втроём спешно уезжали из Москвы в конце прошлой зимы, так же теперь собирались бежать из Малаги. И становилось ясно, что подобное будет случаться снова и снова. Каждый раз внезапно, каждый раз безапелляционно и без каких-либо объяснений. И бесполезно привыкать к новым знакомым, новой школе, новой обстановке.

Потому что «папе видней» и всё тут.

Костя больше не хотел этого слышать, не хотел видеть родителей и только рассердился, услышав, как отец топчется под дверью. Искренне пожелал, чтобы тот развернулся и ушёл. Желание исполнилось, больше родители в комнату не лезли. Только их голоса время от времени доносились через дверь, да «настоящий антиквариат» бешено громыхал в гостиной каждый час.

В десять вечера Костя валялся на кровати с тетрисом, к одиннадцати уже побил все рекорды, а к двенадцати почти ослеп и кинул надоевший тетрис в сумку с вещами.

Чёрные угловатые фигурки ещё какое-то время по инерции сыпались перед внутренним взором, а Костя, размышляя о том, как обманчива реальность, вдруг вспомнил сегодняшнюю пустыню на море. Странно, конечно – ведь даже не думал ни о чём подобном, да и по телеку пустыня нигде не попадалась.

Часы пробили полночь торжественно, многозначительно, будто не новый день огласили, а целый Новый год.