«Святой Глеб»

Крупные финансовые учреждения маленького человека в беде не оставят – дадут кредит, выплатят достаточную страховку… да не в жизнь! Живительная вода о страховании и кредитовании льется лишь на лекции… что, фрау Холстермайер? Не понимаете? И не поймете – мы же на русском говорим. У нас тут откровенный разговор между своими.

ВОЗЛЕ входа в универсам, в натянутой до бровей зеленой вязаной шапке изнывает от холода Михаил Шамонин, учившийся с Глебом в одном институте – ныне, подергивая плечами, он высматривает его в людях, проходящих мимо магазина.

Ладонь Михаил Шамонин вытер об ту же перчатку. Глеба он увидел не одного, а с Лизой Ильиной.

– Привет, Глеб! – воскликнул Михаил. – Ты, мать твою, опоздал! Я так окоченел, что меня не разотрешь ни снегом, ни спиртом… зуб на зуб не попадает! А когда попадает, язык прикусывает.

– Прости, я задержался, – сказал Глеб. – А где твоя?

– В магазине. Они с Людмилой оценивают ассортимент и заодно греются. А это твоя?

– Безусловно, – ответил Глеб. – Но в перспективе. Это – Лиза из цветочного магазина. Это – Михаил с государственной службы.

– Насчет меня он не солгал, – сказал Михаил.

– Да и я, – улыбнулась Лиза, – как есть… из цветочного магазина. У магазина продуктового.

– Ты задержался из-за нее? – спросил Михаил.

– Я проводил время с очаровательной девушкой, – промолвил Глеб. – Ты мерз и страдал. Шел бы домой – мы бы пришли.

– Подлый Глеб, – проворчал Михаил. – Не святой.

– А что тебя не устраивает? – спросил Глеб.

– Ты говорил, что мы встречаемся у магазина. Мы договорились! И ты нарушил наш уговор. И ты скажешь – я ничем его не нарушил: мы же встретились. И я, как идиот, с тобой соглашусь. Улыбнусь твоей девушке и угрюмо напрягу извилины, чтобы понять, где же пропадает моя.

– Она не хочет выходить на холод, – сказал Глеб.

– Каждые три минуты она выглядывала и спрашивала: не появился? И уходила… Она выглянет – должна.

– Терпи, – сказал Глеб.

– Не дрогну. Концы не отдам… куртка у меня… выходит! С Людмилой!

Из магазина выходят дамы – живущая с Михаилом волевая Екатерина и ее зажатая подруга Людмила Хенина. Вслед за женщинами на улицу выбирается потряхивающая пустой сумкой старуха.

– Здравствуй, Глеб, – сказала Екатерина.