Капсула Шумлянского

 – произнёс Альберт.– Слушай, я обещал Лизиной матери кое-что. Я отвезу Лизу в горы. В Тибет, в Дарамсалу, что-ли? Не очень помню. Она мечтала об этом, писала в своих тетрадях.

– Ого. Ну, и что? – Ипполит укоризненно звякнул стаканом. – Скажешь тоже. Дарамсала – особый город, в Химачале, на севере Индии. Там живет, например, несравненный буддийский лидер, избавляющий от вопросов и от забот. Да ладно, забей. Я налил тебе водки. Выпей, и все пройдет. И закури. – и ласково, умудренно пододвинул ногтём пачку Парламентских сигарет ближе к Альберту.

Шумлянский нервозно взглянул на стол. Сон ещё колыхался в нем, покалывали затёкшие ноги, глаза горели. Он вытер щёки, обвел воспалённым взором предметы, которыми так гордился недавно, и снова закрыл глаза.

– Мне только что снилось, что я в горах. Я ехал наверх в автобусе. Я видел в окно кусочек дороги и кузов грузовика, где тесно стояли худые люди и что-то беззвучно пели, но в глазах у них не было огонька. Как и упрёка, впрочем. – Альберт чуть-чуть помолчал, машинально взял рюмку и отхлебнул.

– Я бы не стал придавать значение снам. Зачем нам такие сложности? Лизу это сюда не вернет, а тебе принесет в лучшем случае новый сон. Бог, несомненно, мёртв… так говорил Заратустра. Поэтому стоит ли думать, что Лиза где-то живет? Тело даётся нам только однажды, и лучше всего если мы используем всё, чем можем вполне насладиться. – бархатно увещевал Ипполит.

Альберт молчал и смотрел в коридорную тьму.

– Чем ты там думаешь насладиться? Перемещаться легко, но путешествие – это пустая трата полезного времени.

– Я решил, и спора не будет. – срезал его Шумлянский.

Достал сигарету из пачки, и прикурив, не глядя бросил горящую спичку в сторону пепельницы. – В данном случае философия отступает перед требованием момента. Я просто хочу посмотреть на себя оттуда, как будто с другой стороны. К тому же, тут мне теперь —омерзительно.

–А! – Ипполит оглушительно хлопнул в ладоши. – Ну вот. Ты бы лучше подумал о том, отчего мимолетная женщина так тебя перегнула.

Шумлянский уставился на светящийся между спиралей дыма профиль мудрого друга. Тот, как всегда, выглядел умиротворенным. Альберт знал, что внутренний мир, стиснутый в черной коробке в таинственной сердцевине невозмутимого Ипполита приглашается к диалогу безбожно редко. Хм.