Цвет тишины

– Тут ничего такого. Мои родители были наркоманами, я родился в наркологическом центре и сразу прошел реабилитацию. Сам я этого не помню, это мне медсестра однажды рассказала.

– Подожди, а Уилсоны? – спросил Киану.

Тахти переваривал услышанную откровенность. В голове как-то не очень укладывалось. Сати покачал головой.

– Насовсем они меня не взяли, я только пару раз ездил к ним в гости. У них огромный дом за городом, три этажа, бассейн. Поплавать, правда, мне не разрешили, но это ничего. Но … Не думаю, что еще когда-нибудь к ним поеду.

– Они тебе не понравились? – спросил Киану.

– Скорее я им. Они такие, знаешь, вежливые и безучастные. Ну, могу их понять. Я им чужой человек, еще и потенциальный торчок. Никто такого родственника не захочет. – Сати посмотрел на Тахти. – Прости. Уилсоны – это дальние родственники, их недавно нашла служба опеки.

– Вот оно что, – Тахти кивнул.

– Я так надеялся, что ты к ним переедешь, – сказал Киану.

– Обойдусь я и без их огромного дома, – Сати засмеялся, но веселья в смехе не было.

– Я не дом имел в виду, – сказал Киану. – Просто не хотелось, чтобы ты опять… Ну, было бы лучше иметь крышу над головой.

– У меня есть крыша над головой, – сказал Сати. – Во всяком случае, сегодня.

– А Серый? – спросил Тахти.

– А что Серый, – Сати затушил сигарету о каменный парапет. – Нет у него никого.

– Не говори так, – сказал Киану. – У него есть ты.

Сати улыбнулся, и тепло, и грустно.

– Вы родственники? – спросил Тахти.

– Мы братья, – сказал Сати.

– Все четверо, – сказал Киану.

– Трое, – поправил Сати.

Пройдет еще много времени, прежде чем Тахти узнает, кто был тот, четвертый. И что с ним произошло.

Эта история разорвет его сердце в клочья.

Но самое страшное, что она так и не завершилась. Они и сами не знали, что уже мчались к новой трагедии, причем на полном ходу.

4

***

Серый так и прятался в кухне, когда они вернулись в кафе. Тахти тихонько постучал в дверь, и только после этого вспомнил, что стучать смысла не было.

Серый сидел спиной к двери на перевернутом деревянном ящике. На полках толкались тарелки, кружки, коробки и корзины. Им словно было тесно на этих полках, они жались друг другу как соседи в коммуналке. Занавески на окне были приоткрыты, небо заглядывало в крохотное помещение своим мрачным серым глазом. Вот-вот разревется дождем.

Серый не почувствовал, что Тахти вошел.