Сочинения. Том 9. Антидепрессант

Но его продавали каждой семье совсем понемногу.

Основное количество составляла буроватая, кисловато пахнущая, угольная смесь, которую отец насыпал уже поверх антрацита. Тот раскалялся быстро и давал основное тепло. А бурый уголь, аморфный и рассыпчатый, с большим количеством пылевидных фракций, выполнял роль добавки.

Я любил поджигать дрова, предварительно подложив снизу несколько небольших газетных обрывков. Поленья начинали весело шуметь и потрескивать. Шум пламени от хорошей тяги становился громким и достигал апогея.

Затем наступала очередь угля. Перед загрузкой его надо было слегка смачивать водой.

– Так горит дольше, да и печка не будет быстро охлаждаться, – пояснял отец, поправляя и разравнивая раскалённые угли

Только он, наконец, усаживался за контрольные, как я, тут как тут, начинал теребить его бесконечными вопросами.

– А как звали этого твоего друга?, – бравый старшина в бескозырке позировал на фоне огромного крейсера

– Этого звали Петя.

Этого – Коля, – отец снова быстро переключался на свою бесконечную писанину

Зато его друга Васю было не перепутать. Огромная фотография и грозное выражение лица пугали меня ещё с двух-трёх лет, когда я только начинал впервые копаться во всем папином фотографическом богатстве. Эту страницу, чтобы не открывать и не видеть большое строгое выражение, я пометил, слегка надорвав по краю.

– Пап. Ну, пап, – надоедал я, – а здесь, сзади, что написано?

– Тысяча девятьсот сорок восьмой год.

Дорогой Фима, не забывай друга Пашу и Тихий океан

– Ну все, дорогой. Мне работать надо. Давай последнюю карточку и топай к маме. Пусть она тебе почитает

– Вот, – решил я дать папе задание посложнее.– Покажи, где на этой фотографии ты?

Это было, на самом деле, непросто. На большом снимке был изображён марш сотни, а то и трёх сотен матросов. Фигурки и лица были очень маленькими. Отец провозился не менее пары минут. Еще тогда он был склонен к близорукости.

Приблизив настольную керосинку с красивым зелёным стеклянным корпусом и подкрутив фитиль на увеличение пламени, папа довольно улыбнулся,

– Вот. Видишь? Это я, – на своей фигурке отец поставил ручкой крошечную чернильную точку. С тех пор, в том огромном строю я легко находил папу. Единственное, что было мне несколько неприятно, что отец располагался там далеко не в первых рядах. Не то, что я в детском садике.