Сочинения. Том 9. Антидепрессант

Поэтому долгие зимние вечера в Сокирянах я любил проводить за просмотром фотокарточек, где присутствовали бравые матросы, старшины и офицеры в красивой морской форме.

– Ого-го! Сколько друзей у тебя было!, – удивлялся я новым и новым дюжинам снимков. Одни были маленькими, другие занимали в альбоме целые страницы.

Папе это не очень нравилось, но я любил вытаскивать фотографии, предварительно освободив все четыре угла из специальных прорезей в плотных листах, имевших легкую светло-фиолетовую окраску.

После моих экскурсов, отцу приходилось, вздыхая, подолгу аккуратно складывать снимки обратно. Некоторые, он возвращал на место довольно ловко и быстро, но часть из них, вызывала ностальгию. Глаза затуманивались и отец, вспоминая, начинал рассказывать удивительные истории о настоящей морской дружбе.

– Прочитай-прочитай, что там, на Фотографии, написано!, – каждый раз, я заставлял отца, вновь и вновь, отрываться от бесконечных контрольных, щедро присылавшихся далеким Львовским университетом.

Папа учился там на заочном. До окончания было довольно долго, и отец очень любил помечтать, как в будущем, будет преподавать химию и биологию.

А пока? Пока отец служил учителем физкультуры и военного дела в сокирянской русской средней школе номер два. Домой возвращался только затемно. Быстро начинал приносить из колодца по паре вёдер воды. Буквально бегом, по свежему белому хрустящему снегу.

До колодца, с небольшим старым навесом, надо было пронестись мимо домов Стоборовых и Зайцевых. Да ещё добрых пару десятков метров. Вода там была довольно глубоко.

Приходилось долго и терпеливо, придерживая вОрот, опускать ведро на длинной гремучей цепи. Затем, медленно-медленно, дабы не расплескать воду, крутить солидную ручку, буквально обжигавшую холодом на крепком морозе. Зато ворот был гладким и приятным на ощупь. Идеальная полировка достигалась ежедневными усилиями десятков и сотен натруженных рук.

Отец набирал воду, а я смотрел в небо, где ярко светили месяц и множество звезд. Из труб, к хорошей морозной погоде, бодро и строго вверх, стремился синеватый пахучий дым.

Из сарая папа мигом приносил охапки дров и ведро угля. Я любил, когда нам доставался настоящий антрацит. Он был очень красивым, блестящим и твёрдым. Легко, как орешки, набирался в ведро и удобно пересыпался лопатой.